— Матросы! Вы по двое пойдете в галереи, в которых мы еще не были: один по правой, другой по левой руке… Тому, кто приведет «языка», — пятьсот долларов и трехмесячный оплаченный отпуск. Кто найдет лабораторию — тысяча долларов и год отпуска. Мой КП будет здесь, у входной галереи. Исполняйте приказание!
Одна за другой загораются звезды. Светлая полоса на западе все больше оттесняется темнеющим небом за горизонт. Волны из синих становятся темно-фиолетовыми, затем черными. Разбиваясь о берег, они вспыхивают мириадами искр.
— Итак, старина, договорились: ты взбираешься по якорной цепи. Я подплываю к ялику, прячусь за его кормой и отвлекаю внимание часового…
Капитан и боцман раздеваются, остаются в трусах и тельняшках. На поясе — нож, топор… Пистолеты завернуты в полиэтилен.
Ребята с завистью смотрят на эти приготовления. Но они молчат, сознают, что в такое дело их не возьмут… А как хочется!..
Мореходов понимает их состояние:
— Друзья, вы останетесь с Ермогеном Аркадьевичем. Следите за «Бризом». В случае чего — прицельный бой наших карабинов четыреста метров, вы это знаете… Ермоген Аркадьевич, мы готовы.
— В воду входите по одному… секунд через тридцать примерно один после другого. Об остальном не беспокойтесь!..
Не прошло и двух минут, как матросы скрылись в галереях, а один из них уже вернулся.
— Какого черта вам здесь нужно? — вскипел Клайд. — Почему вы здесь?
— Сэр, я шел по правой стороне, а Пат по левой, он пошел дальше, а я завернул по своей стене и вышел из той дыры, откуда мы начали…
Клайд подавил раздражение:
— Ладно. Отправляйтесь сюда, налево. В коридор, откуда мы вышли в этот зал.
Не успел матрос скрыться за поворотом, как из восточной галереи вышли сразу двое:
— Это тупик. Мы шли по двум сторонам и встретились там, где ход делает петлю… Никак нет, сэр, других ходов там нет.
Клайд закурил. Но сделал лишь несколько затяжек— из средней северной галереи вышли еще два, и почти одновременно из соседних — еще по одному матросу.
— Сэр, там следы ног… Туда пошел старшина. Через некоторое время вернулись еще двое.
— Я шел по левой стороне, а он по правой. Мы встретились на полпути… Потом встретили старшину. Он пошел дальше по своей стене… Там следы…
— Вы тоже видели следы?
Прошло пятнадцать томительных минут… Двое еще ходят. Где идет старшина — следы… Там и есть проход! Может, послать ему на подмогу людей?..
Матросы собрались в кучку:
— По мне, так ну ее к дьяволу, эту пещеру!
— Олух, а тысчонка, что — на улице валяется?
— Выкуси!.. Так он тебе ее и даст. Откуда? Не из своего ли кармана?
— Ну и отпуск не дурно было бы!.. А это он может… То-то бы Джун обрадовалась!
— Она еще больше обрадуется, когда продырявят твою безмозглую башку!.. И отпуск сразу получишь… до второго пришествия!
— Нет, парни, а я думаю — есть смысл рискнуть!
— Валяй…
— А старик… смотри, заснул, что ли?..
Капитан и боцман плывут, выходя на поверхность лишь для того, чтобы набрать воздух и свериться с направлением. В звездной ночи силуэт «Бриза» кажется серо-голубым. Он все ближе, ближе… Уже можно различать отдельные предметы. Часовой по-прежнему один. Он снова уселся у мачты, раскуривает трубку… Пловцы берут влево, они подплывут со стороны форштевня… Максимыч ухватился за якорную цепь, подтянулся. Разворачивает полиэтиленовый мешок, пистолет засовывает за пояс. Мореходов бесшумно плывет вдоль самого борта…
Часовой выбил трубку о каблук. Забыли про него, что ли?.. Жрать хочется! Когда приезжали за напарником, привезли два бутерброда… Это все, что он ел со вчерашнего вечера. Спуститься, поискать чего?… Нашелся бы, наверно, и шамок и… вообще. Но приказано торчать на палубе, никуда не отлучаться. Чепуха, конечно, но… Рокк сделал что-то не так и теперь сидит, бедняга! Старшина говорил — под военный трибунал отдадут… А Бернера капитан-лейтенант просто ухлопал! С ним шутки плохи… Нет, такая комбинация ему ни к чему — ну ее к свиньям собачьим! Лучше не рисковать. Сменят же его когда-нибудь… Плохо только, что табак кончается…
У трапа что-то тяжело шлепнулось об воду.
— Черт, вот это, должно, рыбина была!
Тяжелый шлепок повторился. Привязанный к трапу ялик стал громко стучать о борт судна.
— Что за дьявольщина?.. Это уже не рыба!
Часовой перехватил автомат, подошел к фальшборту.
Трос, которым привязана шлюпка, натянут, и сама она кормой как-то неестественно ударяется о корабль.
Часовой перегнулся через поручни. Под лодкой что-то копошится… Темно, вода фосфоресцирует…
— What is…[17]
За спиной скрипнула палуба. Но обернуться часовой не успел: краем глаза на какое-то мгновенье увидел человека, показавшегося ему огромным, и тут же как мешок шмякнулся о палубу. Автомат перелетел через борт. Капитан взбежал по трапу:
— Вяжи его. Я пошел вниз…
В коридорах темно, пусто. В каютах, кают-компании, отсеках — тоже. Значит, матрос был один. Тем лучше.
— Как?
— Никого!.. Ну, старина, поздравляю!..
— Я за нашими. Через пять минут вернусь.
