Я объяснил ему, что если кто-нибудь откажется работать, племя, наверно, лишит его права получать таро и ямс с огородов или мясо убитой дичи.
— Но я могу сам наловить себе рыбы в океане или в какой-нибудь реке, правда? — продолжал засыпать меня вопросами плантатор.
— Можете, конечно. Даже будете принуждены, голод вас заставит. Почему бы вам тогда не отправиться со всеми туземцами на рыбную ловлю? Это гораздо приятнее, уверяю вас. Я ездил несколько раз и не поймал ни одной рыбы, но, несмотря на это, туземцы мне давали мою долю. Ведь вы помните, что я привозил несколько раз на яхту свежую рыбу.
— Помню, — кивнул головой Смит.
— Когда вы изучите язык туземцев, вы сами пожелаете работать с ними, вместо того чтобы мучиться самому...
— Вопрос принципиальный, сэр. Коллективная собственность подрезает крылья личной инициативе и создает лентяев. Человечество вышло из первобытного состояния после появления частной собственности. Без частной собственности человечество и до сих пор пользовалось бы луком и стрелами, как эти дикари. Частная собственность порождает личную инициативу, а личная инициатива увеличивает частную собственность. С незапамятных времен эти вещи идут рука об руку и движут человеческий прогресс. Так-с, сэр...
Бедный Смит! Он хотел меня удивить своими знаниями, не подозревая всей их ложности. Нужно было еще в самом начале указать на его заблуждения, тем более, что Стерн, хотя и не вмешивался в наш спор, внимательно слушал и, видимо, хотел узнать, что я возражу Смиту.
— Это далеко не так, сэр. Когда поживете на острове, вы убедитесь, что коллективная собственность и коллективный труд не мешают личной инициативе. И наоборот, личная инициатива шире расправляет крылья, когда другие помогают ей. Например, здесь охотники вырезают на своих копьях и стрелах отличительные знаки, чтобы знать кто убил того или иного зверя во время большой охоты. А когда в зверя вонзилось несколько копий, считается, что он убит тем, чье копье попало в сердце или ближе других к сердцу. И тот охотник получает похвалу.
— Только похвалу? — спросил Смит.
— Да, только похвалу. Похвала за проявленную ловкость является самой большой наградой для охотника.
— Лично я предпочел бы большой кусок мяса, — усмехнулся плантатор.
— Не сомневаюсь. Но у туземцев другие понятия. А что касается частной собственности, — продолжал я, — вы заблуждаетесь. Частная собственность является следствием разделения труда, а не личной инициативы.
— Что значит разделение труда? — спросил Смит.
— Когда появились различные ремесла, появилось и разделение труда. Тут, например, женщины из прибрежных селений умеют делать горшки, а племя бома не умеет. Оно получает от какого-нибудь дружеского прибрежного селения горшки, в которых варит себе пищу, а дает за них кенгаровые орехи. Так прибрежные жители постепенно превращают изготовление горшков в ремесло. Если дело дойдет до того, что одни люди начнут выделывать только горшки и этим промышлять, получая за свои горшки необходимые продукты — вот вам разделение труда в зародыше. И среди племени занго замечается известное разделение труда: женщины плетут сети или работают на огородах, а мужчины ходят на рыбную ловлю или на охоту за дичью. Женщины приносят с огородов ямс и таро и приготовляют еду, а мужчины таскают воду — вот вам еще одна разновидность разделения труда в зародыше.
— Это ж не будет вечно так продолжаться, — уверенно заявил Смит. — Когда появятся различные ремесла и накопится больше частной собственности, туземцы простятся с коллективной собственностью, не правда ли?
Смит с нетерпением ждал моего ответа. Я сказал:
— Не будем пророчествовать о далеком будущем. Давайте раньше разберемся в настоящем, чтобы не попасть завтра в смешное положение. Не так ли, Стерн? — обратился я к капитану.
— Да, Стерн, я бы хотел слышать и ваше мнение, — обернулся Смит к капитану. — Лично вы что предпочитаете: похвалу за убитую свинью или свиной окорок?
— И то и другое, сэр, — усмехнулся Стерн.
— Признаюсь, я предпочитаю свиной окорок, — заявил Смит.
— Не сомневаюсь, — обратился я к Смиту, угасив сигару, едкий дым которой душил меня. — Я думаю, что инженер, который строил яхту и которому вы обязаны жизнью, предпочел бы вместо благодарственной телеграммы получить от вас внушительную сумму. Но вы предпочтете послать телеграмму, не так ли?
— Не отклоняйтесь, — поморщился плантатор. — Речь идет о дикарях. Если они довольны своей жизнью, тем хуже для них.