– На ста кораблях приплывут на скорбную землю все способные держать меч. Проснется страшнейший из Пороков. Будет битва, каких не знал мир. Сбудутся слова слепого, но зрячего. Станут четверо тремя. Но успейте до рождения наследника. Иначе Тьма придет сама, и будет она бесконечна.
– Это очень примерный перевод, – смущенно откликнулся Сет. – Эней… не успел его отшлифовать.
– Но и так понятно, чем нам надо заняться, – отозвался Инвер. Все обернулись к нему. – Надо искать корабли. Анагон?
– У Севера не самый развитый флот. Кораблей пять…
– Семь, – уверенно сказал Вульгус. – И все нуждаются в ремонте. Плюс пятнадцать кораблей у Востока и девять у Запада. Больше всего их у Юга.
– Значит у них и надо попросить. Потому что построить сто кораблей мы не успеем.
Взгляды вновь обратились к Анагон. Та кивнула.
– Я напишу Правителю Юга. Думаю, он не откажет во встрече, если я напишу ему обо всем.
Решив отложить все на завтра – срок обозначен, но он еще не близок – все стали расходиться. Увидев, как Аннаэль поднялась по лестнице, а Рейгар вышел на улицу, Анагон решительно направилась за ним. Он стоял вместе с барсуком и оленем на крыльце. Анагон набрала в легкие побольше воздуха и спросила:
– Рейгар, могу я поговорить с тобой наедине?
– О, ребята, сама Правительница просит моей аудиенции!
– Ты можешь перестать паясничать? – не выдержала Анагон и взорвалась. На звук в проеме двери показались Вульгус и Синай. – Я уже поняла, что ты меня больше не любишь, но ненавидишь-то ты меня за что?
– Да мне плевать. Я просто хочу, чтобы ты отстала от меня. А то смотришь весь вечер своими глазками щенячьими, аж тошно. Ты, наверное, привыкла за год, что перед тобой все лебезят. А мне ты не нравишься, вот ты и бесишься, да?
– Это называется уважение. И на этом построены отношения нормальных людей.
– Они уважают тебя только из-за твоей власти. Завтра напишешь равному себе – и посмотрим, что он тебе ответит.
– Посмотрим.
***
Венус разбирала свои вещи перед сном, когда наткнулась на письмо. Оглянувшись на Инвера и увидев, что тот занят застиланием кровати, она развернула бумажку и пару минут читала. Рот ее раскрывался от удивления все больше и больше. Девушка не заметила, как сзади подошел Инвер и, когда тот обнял ее за талию, испуганно дернулась и смяла письмо.
– Что читаешь? Письмо от поклонника?
Венус сдавленно усмехнулась.
– Да нет. Пробовала один рецепт, писала формулу, но не сработало. Пустяки.
– Ну ладно. Идем спать?
Венус замялась.
– Знаешь, я хочу еще один вариант попробовать.
– Сейчас? Уже поздно. Ты говорила, что хочешь спать.
– А сейчас что-то вдохновение нашло. Может же так быть? – она выскользнула из объятий волка, чмокнула его в нос, собрала свои сумки и спустилась в гостиную. Там еще раз перечитала письмо и до глубокой ночи перебирала травы, делала пометки в блокноте и периодически возвращалась к письму, в котором значилось:
«Венус, к тому моменту, как ты это читаешь, ты меня, наверное, уже ненавидишь, как и все остальные.
Но только ты будешь знать правду. Девушка, с которой я приехал, – не любовь всей моей жизни. Она захватчик, паразит. Ребенок, которого она носит, не должен был появляться. Но раз уже все случилось…
Я люблю Анагон. Люблю – пока я в трезвом уме. Но как только я выпиваю эликсир, на который меня подсадила Аннаэль, я забываю Анагон и себя. Я становлюсь сильнее и опаснее, без него я больше не могу, но и с ним я – не я.
Помоги мне, придумай лекарство, с которым я бы мог оставаться сильным, но не забывать Анагон и не делать ей больно.
Я не буду помнить про это письмо и просьбу. Я понимаю, что прошу очень много, но реши эту проблему. Когда я снова стану собой, я тебя отблагодарю.
Никто не должен знать правды, Анагон особенно. Иначе Аннаэль убьет ее.
Будь осторожна. И поторопись».
***
В тот момент, когда Венус уснула в гостиной, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки, по лестнице бесшумно спустилась Аннаэль и вышла из дома. Пара волков, спавших у крыльца, повели в ее сторону ухом, но открывать глаза никто не стал – так сладок был предрассветный сон.
Девушка вышла за ограду и полчаса шла по видимым только ей тропам. Затем остановилась, вытащила из-за пояса маленький кинжал и, немного поколебавшись, резанула себя по ладони, на которой уже виделись старые и новые шрамы. В ту же секунду глаза ее закатились, и Ан упала на землю.
Сознание привело на вершину скалы, продуваемой, казалось, всеми ветрами мира. Но змея даже не поежилась. Она решительно двинулась к свернувшемуся тугим клубком гигантскому змею и почтительно склонилась. Ящер тут же распахнул желтые глаза и прошелестел:
– С чем пришла, дочь моя?
– Я вернула его, господин, как Вы и просили. Но я… боюсь. Не слишком ли много алояростника мы добавили в эликсир? Он, конечно, снова в форме, готов сражаться. Но то, как он теперь реагирует на Анагон… Да и на других.
– Я не понимаю тебя, – усмехнулся змей и приподнял лобастую голову. – То тебе не нравится, что он ее вспомнил и страдает, то боишься, что он слишком нежен с этой кошкой.
– Я не то, чтобы… Просто остальные его начинают ненавидеть.
