– Я… вовсе нет… – пролепетала девушка и попыталась дернуться в сторону и раствориться в толпе, как учил ее отец, но Дарс схватил ее за руку.
– Нет-нет, давай танцевать! – он обхватил ее за талию и чуть встряхнул. – Расслабься и слушай музыку.
Потом девушка не могла вспомнить как они кружились по паркету. Лишь ощущение легкости и праздника сопровождало ее, когда она бежала обратно в свою комнату. «Завтра будет пикник! Как же здорово!».
***
Золотые поля, те самые, на которых испуганные северяне много лет назад слушали известие о войне с Востоком от своей не менее напуганной Правительницы, сейчас стали местом торжества. Флаги, ленты развевались на ветру, везде сновали музыканты, настраивающие инструменты. Повара и их помощники сооружали на легких столах композиции из закусок и напитков. Дети придворных, так и норовящие что-то украсть или испортить, мешались под ногами. Синай, потерявший голос после раны, оставленной Порождением, но не ставший от этого менее грозным и возглавивший стражу Ландана, проверял готовность своих людей. Жена его, Аврора, ждущая уже шестого их общего ребенка, больше сидела дома, но сейчас тоже вышла на праздник со всем своим выводком. Старшая дочь, Кайра, хоть и пришла в себя, мало походила на прежнюю бойкую девчушку. Она так и осталась небольшого роста, с трудом ходила и почти не разговаривала, несмотря на все попытки Венус ее вылечить. В конце концов, Аврора решила прекратить эксперименты над дочерью и уехать на Север, где ее терпеливо дожидался лев.
Вирал еще с утра ушел к реке и сейчас читал, свесившись с дерева кверху ногами. Он мог провисеть так весь день – и провисел бы до самого пикника, но вихрь женских голосов и смеха прервал его. Чуть выгнувшись, воин заметил приближающегося к нему Дарса в компании фрейлин. Парень что-то рассказывал, размахивая руками, а девушки то и дело хихикали, хватали его за руки, гладили по сине. Вирал хмыкнул и вновь уткнулся было в книгу. Но Дарс был настроен поговорить с ним.
– Милые, отправляйтесь за венками. И мне сплетите.
Нехотя, девушки повиновались, не прекращая стрелять глазками на воина.
– Удобно? – спросил Дарс, усаживаясь на траву.
– Вполне, – откликнулся Вирл, захлопнул книгу и приземлился рядом с ним. – Как тебе на Севере?
– Лучше, чем в тот раз, – он усмехнулся. – Я ничего не запомнил, а мама говорит, что я еще и заболел на обратном пути. Климат у вас суровый. И девушки тоже.
Вирал хмыкнул.
– Ты о ком-то конкретном?
– Я не успел много с кем пообщаться. Но твоя сестра… – он развел руками. – Сам видишь, проблем с дамами у меня нет, спасибо отцу, который считает это обязательным компонентом воспитания. И я думал, что могу найти подход к любой, но Луна – это нечто. Она всех так дичится?
Вирал вспомнил, как этой ночью пантера перебралась к нему в спальню, разбудила его и восторженным шепотом рассказывала о танцах, а сегодня с утра он помогал ей найти наряд на вечер. Но отчего-то ему не хотелось говорить обо всем этом этому заносчивому южному парню.
– Просто ты чужой. А на Севере долго привыкают к чужакам. Мою мать не принимали как правительницу, хотя она и была истинной северянкой, но служила Югу.
– И когда они уничтожили Восток, только тогда народ ее принял. Мама рассказывала мне. Да и на истории в школах это проходят.
Вирала задело, как пренебрежительно отмахнулся от его слов Дарс.
– А потом моя мать победила само Зло.
– Они сделали это все вчетвером, – сощурил глаза Дарс.
– Решающий удар был за Анагон. А потом она назначила твоего отца Правителем Юга, а матери дала место на западе.
– К чему ты клонишь, парень? – Дарс вскочил на ноги и ощерился. – Я должен чувствовать себя должным тебе или твои родителям?
Вирал поднялся следом. Она был на полторы головы ниже воина и раза в два меньше весил. К тому же, он никогда не поддавался на уговоры сестры поучиться у отца.
Благо, невдалеке вновь раздались девичьи голоса. Дарса закрутили, нацепили ему на шею венок и увлекли за собой. Вирал тяжело вздохнул и осел на землю.
В это время Анагон оправляла рубашку Вульгуса. В окно влетела маленькая огненная птичка. Кошка тут же оставила лямки воина и поспешили прочесть письмо, прикрепленное к ее лапке. Вульгус, чуть нахмурившись, спросил:
– И что пишут?
– Они думают, что Рейенго лучше оставаться с ними, подальше ото всех. У него по-прежнему нет ни одной способности, и они бояться, что толпа, яркие краски спровоцируют его. Или же кто-то скажет про его мать.
– Или отца.
– Его отец герой! – резко оборвала его Анагон и тут же добавила мягче. – В общем, они не приедут.
– Я даже рад. Не хочу видеть его при дворе, – Вульгус в два движения закончил разбираться с подвязками и вышел из комнаты.
В шесть вечера начало темнеть и Анагон выпустила на поля тысячу золотистых мотыльков. Зазвенели тарелки, грохнули барабаны, заныли лютни и праздник начался. Из шатров повалили шуты, гимнасты, танцоры, над столами с угощениями зажгли разноцветные дампы, потешные огни то и дело взлетали в небо. Смех, шум, разговоры наполнили долину, в которой, помимо горожан, собралось множество людей из окрестных деревень.
