Виновник торжества слонялся из конца в конец праздника, нигде не находя места, чтобы остановиться. Не то, чтобы кто-то обращал на него внимание – людям нужен был повод – он его предоставил. Но вдруг воин начал осознавать, что кроме сестры, которая теперь бегала неясно где, у него, в общем-то, не было друзей.
– И уж точно нет толпы фрейлин, – скривился парень.
Луна же, в сопровождении Сарии, старшей дочери Синая и Авроры, переминалась с ногу на ногу у фонтана. Сария одернула подругу.
– Да не переживай ты так. Все будет хорошо.
– Тебе почему знать? Ты же видела его. Она такой… – девушка мечтательно закрыла глаза. Сария закатила их.
– Вот уж не думала, что ты такая глупая.
– Любовь – это не глупости! – подняла вверх пальчик девушка. Сария прыснула.
– Любовь!
– Заткнись, если не понимаешь ничего, – обиженно буркнула Луна и засунула в рот пирожное целиком. Сария вдруг вцепилась ей в руку и зашептала.
– Он идет!
Девушка поперхнулась, оббежала фонтан круг, выплюнула остатки пирожного в воду, умыла лицо, вытерев рот рукавом и вернулась к подруге, настороженно оглядываясь.
– Где?
– Мне показалось, наверное, – ответила Сария, едва сдерживая смех. – Но верблюд из тебя вышел знатный.
Тут она расхохоталась окончательно, а покрасневшая девушка сжала руки в кулаки, сгорбилась и одним незаметным движением опрокинула подругу в фонтан. Сария закричала. К девушкам начали оборачиваться люди и – о, ужас! – Луна увидела приближающийся силуэт матери.
– Будь добра объяснить, что тут произошло.
– Она пошутила. Некрасиво.
– А ты бросила ее в фонтан? И испортила ее праздничное платье? Что ж, тогда твое достается ей, а ты отправляешь до утра к себе в комнату.
– Но мама! Я могу надеть другое!
– Дело не в платье! А в том, что у тебя совершенно нет манер!
– Будто у тебя они были, когда ты стала Правительницей!
Анагон чуть ослабила руку, которой держала дочь, и прошипела.
– Вот именно. Я стала Правительницей, я убивала и теряла за этот трон. А ты ей родилась. Потрудись хоть немного. А сейчас марш к себе. Для тебя праздник окончен.
Когда пантера, размазывая на ходу слезы, скрылась в толпе, к Анагон подошла Венус с бокалом в руках. После родов она стала еще мягче. Открытые плечи ее, мраморно-белые, казались бархатными. Анагон невольно тронула себя за шею. Шрама так и не было.
– Ты сурова с ней.
– Дисциплина – лучший учитель.
– Так нас учил Эней.
– И мы неплохо устроились, скажи? – Анагон приняла из рук пажа стакан и чокнулась с Венус. – За то, чтобы наши дети нашли свое место в жизни.
– И были счастливы, – добавила рыжая.
Дарс прятался в розовом лабиринте возле дворца от надоедливых фрейлин. Ему льстило их общество, но иногда от женской стрекотни у него болела голова, как сейчас. Он понимал отца, который никогда не спал с матерью в одной спальне. Вообще, отец представлялся ему самым мудрым воином, и слова наследника севера больно укололи его. Он знал, что все так и был, и отца, по сути, посадили на это место.
– Но ее же он не просил!
Дарс ударил рукой по ближайшему цветку. Тот распался на лепестки, опавшие к его ногам. Волк хотел вздохнуть, но едва втянул носом воздух, почуял кого-то за поворотом. Он как можно сильнее вжался в заросли и затаился. Через пару минут с ним поравнялся узкий силуэт. Воин оттолкнулся и прыгнул вперед, обхватывая его руками.
– Стой, кто идет!
Силуэт неожиданно для него собрался, выскользнул где-то между рукой и коленом, чувствительно ударил локтем около позвоночника и тут же, оказавшись перед ним, ударил выпрямленной ногой в плечо. Дарс осел на землю и зажмурился, приготовившись обратиться, но женский голос прервал его.
– Дарс! Ой, зачем!
Он открыл глаза и увидел перед собой Луну. Не удивительно, что воин не узнал девушку. Вместо яркого платья, соответствовавшего бы обстановке, на ней были темные облегающие брюки навроде тренировочных и вытянутая коричневая майка, спадавшая с одного плеча.
Увидев, как оглядывает ее воин, девушка потупилась.
– Я не иду на праздник. Немного рассердила мать.
– И куда же ты идешь?
– Тренироваться. Буду ходить по канатам. Этому она, правда, тоже не обрадуется. Но ты же не расскажешь?
– Если ты возьмешь меня с собой.
– А как же праздник?
– Пойдем туда после вместе. Когда все захмелеют и всем будет все равно.
– Моя мать никогда не теряет бдительности.
– Тогда будем стараться держаться от нее на другом конце поля. Ну, идем лазать по канатам.
***
Анагон встала со своего места и дважды хлопнула в ладоши. Возле них на центральной поляне воцарилась тишина.
– Вы знаете обычай. Праздник не начнется, пока не будет зажжен огонь, – она указала рукой на высокое, в два человеческих роста костровище, украшенное цветами живыми и бумажными. – И пока самый смелый воин не перепрыгнет его.
