– Две с половиной кроны на дорогу до Тихого океана – это маловато. Но на трамвай до Вршовице вполне хватит.
– Но мне не надо во Вршовице!
– Ты поедешь во Вршовице, – повторил пан Кубелка внушительно. – Прямо на вокзал. Там ты найдешь пана Швейногу. Моего племянника. Он обучает тормозных кондукторов. Ищи его в буфете. Через два часа пан Швейнога следует скорым товарным поездом в Будейовице. Он спрячет тебя в каком-нибудь вагоне, а в Будейовице разбудит, если ты ненароком заснешь. Ясно?
И в самом деле: как сказал пан Кубелка (направляемый рукой провидения), так оно и вышло.
Франтик покатил на Вршовицкий вокзал.
В буфете ему посчастливилось сразу же найти пана Швейногу.
Пан Швейнога отвел его к товарному вагону, стоявшему на запасном пути, предложил залезть в него и чувствовать себя как дома.
Франтик выполнил все точь-в-точь. Разыскал между ящиками уютный уголок, улегся на старую попону, и пан Швейнога задвинул дверь.
Через час поезд тронулся.
Прошло два часа, и Франтик заснул. Привидевшийся ему сон был необыкновенно реален.
Снилось ему, будто тетушка Каролина уже подъезжает к острову Бимхо. Сидит в маленькой лодке, быстро гребет и не сводит глаз с приближающегося берега. Еще несколько взмахов веслами…
«Вернись, тетя!» – хочет крикнуть Франтик, но не может выдавить из себя ни единого звука.
А тетушку уже подхватили волны прибоя, лодка то взлетает, то падает вниз; о боже, вот лодка стукнулась килем о дно и остановилась! Тетушка встает, берет два самых больших чемодана, прыгает в воду и храбро пробирается вброд. Маничек своим веселым щебетом подбодряет ее. Тетушка кладет чемоданы на раскаленный песок и возвращается за остальными вещами. Солнце палит немилосердно, в дрожащем воздухе замирают кроны пальм, но тетушка ничего не замечает. Вот все вещи из лодки выгружены. Тетушка берет клетку с Маничком и в последний раз спускается в воду. Она идет быстро, точно боится опоздать. Вот она уже на берегу и осторожно ставит на песок клетку с канарейкой. Оглядывается по сторонам. Волна выбрасывает на берег обломок шеста, тетушка поспешно наклоняется, берет его своими пухлыми руками и выводит на девственно гладкой поверхности прибрежного песка большими красивыми буквами:
Вдруг раздается испуганный писк Маничка. Со всех сторон из лесных зарослей, окаймляющих берег, крадутся чернокожие людоеды. Изо рта у них течет слюна, копья направлены прямо в тетушкину грудь. Но тетушка их не замечает. Она любуется своей красивой надписью и шестом ставит в конце ее точку.
«Тетушка!» – снова хочет крикнуть Франтик, но не может – горло его сдавила судорога…
В этот страшный момент Франтик проснулся. Вытер со лба холодный пот и с облегчением вздохнул. Слава богу, это только сон. Скоро он будет в Будейовице…
Франтик вздрогнул. Ему вдруг стало не по себе, словно что-то было не в порядке. Поезд стоял, и в полуоткрытые двери вагона заглядывало солнце. А ведь должна быть ночь…
Он быстро вскочил на ноги и кинулся к двери.
Картина, которая представилась его взору, была необычно живописна. Но, увы, перед ним был не будейовицкий вокзал. Географические познания Франтика подсказал и ему, что сразу же за вокзалом не могут выситься красавцы-великаны Альпы, вершины которых даже летом покрыты снегами. А они высились. И весело сверкали на солнце. А заодно ярко блестела надпись на здании вокзала. На белом фоне черными готическими буквами было написано:
– Вот так штука, – сказал Франтик и тяжело опустился на ближайший ящик.
Санкт-Михаэль – это небольшой красивый городок неподалеку от границ Штирии. Вокруг него на крутых склонах гор, покрытых ярко-зеленой муравой, пасутся стада коров; мужчины там носят короткие штаны из оленьей кожи, ноги у них кривые и мускулистые, твердо и размашисто шагают они по земле. А как прекрасно бледно-голубое небо!.. Оно отражается в горных ручьях, быстрых, как стрела, и прозрачных, как кристалл.
Товарный поезд, доставивший сюда Франтика, стоял на запасном пути. Впереди виднелся забор, а за ним луг, опоясанный узкой белой лентой дороги.
Вполне возможно, что Франтик, придя наконец в себя от изумления, поступил опрометчиво, схватив тетушкин чемодан и прыгнув из вагона. Затем перелез через изгородь и, тяжело дыша, остановился на краю луга. Но мало кто на его месте действовал бы иначе. Пассажиром, проснувшимся вместо Будейовице среди альпийских лугов, естественно, овладевает навязчивая идея: как можно скорей покинуть транспорт, сыгравший с ним такую злую шутку. Франтик не был исключением. Правда, его положение от этого не улучшилось, но хорошо и то, что теперь он мог распоряжаться своими действиями.