И, порывшись в кармане, матрос извлек оттуда клочок бумаги, на которой заметны были явственные следы времени, сырости и человеческого любопытства. Оба адвоката кинулись к ней в одно и то же мгновение. Быстро пробежав глазами содержание документа, они переглянулись. Мистер Дудль незаметно подмигнул левым глазом, мистер Хейкок – правым. Затем они молча смерили взглядом рыжего.
– Вы состоите в родстве с мистером Арноштом Клапште? – спросил наконец строго мистер Дудль.
– Нет! Какой там!.. Я сроду его не видал! А бумажка что-нибудь да стоит, не так ли?
– Ничего не стоит, – проговорили мистеры Дудль и Хейкок удивительно дружно.
– Что же мне теперь делать?..
– Убираться к дьяволу, – любезно ответил мистер Дудль и открыл дверь. Мистер Хейкок вытолкнул рыжего моряка и захлопнул створки. Когда через минуту страшная ругань в коридоре стихла, оба мистера склонились над бумагой и принялись внимательно изучать ее текст. Вот он:
Я, Арношт Клапште, придворный капельмейстер его превосходительства президента республики Патагонии, следуя на шхуне «Фуэго» к берегам острова Бимхо, во время бури в открытом океане потерпел крушение; не имея надежды на спасение и находясь пока что в здравом уме и твердой памяти, изъявляю сим свою последнюю волю:
Единственной законной наследницей всего моего имущества назначаю девицу Каролину Паржизекову, проживающую в Глубочепах, в Чехословакии, ей принадлежат и моя последняя мысль в этом мире и мои горячие, преданные чувства, которые я питал к ней; я уношу их с собой в могилу такими же чистыми и непорочными, какими были они двадцать лет назад. Мое имущество, движимое и недвижимое, наследницей которого становится упомянутая девица Каролина Паржизекова, состоит по пунктам в следующем:
1 остров Бимхо,
13 хижин, костел и ясли,
46 людоедов (включая вождя),
4 кола сандалового дерева для пленников,
1 ежегодник «Кроликовод» (т. XVI),
1 королевские носилки,
1 пылесос (почти новый),
267 жемчужин на сумму 60000 фунтов стерлингов,
3 пары бумажных носков.
Единственным и обязательным условием получения наследства вышеупомянутой девицей Каролиной Паржизековой является личное вступление последней во владение перечисленным в моем завещании имуществом и забота ее о том, чтобы мои чернокожие подданные не потерпели ни духовного, ни материального ущерба после моего переселения в иной мир.
Сегодня я съел последний сухарь. Взор мой тщетно блуждает по необъятному горизонту. Вокруг только морская гладь. Прощай, дорогая Каролина! Если море выбросит на берег обломок шхуны, за который я цепляюсь, прошу тебя поставить на могиле…
На этом извлеченное из бутылки послание обрывалось. Остальные слова были размыты водой, и конца они не разобрали.
Взглянув друг на друга, мистеры Дудль и Хейкок воскликнули в один голос: «Шестьдесят тысяч фунтов!»
Затем они принялись рассуждать.
– Не может же она ехать одна, – сказал мистер Дудль.
– Ей нужен провожатый, – заявил мистер Хейкок.
– Человек, который бы о ней заботился…
– Помогал бы ей советами…
– Кто бы…
Обоим мистерам дело представлялось совершенно ясным. Шестьдесят тысяч фунтов – деньги немалые.