политическая акция канарейки… бедная фабричная работница тайно покидает Чехословакию целью захвата важной морской базы… преступная деятельность одной иностранной державы направленная против цивилизованного мира… невинная птичка…
Да. Несомненно, все нагороженное здесь Перси – сплошная глупость. Несмотря на это, мистер Фергюсон не мог не подумать, что и глупость бывает полезна, если попадает в руки умного человека. А мистер Фергюсон никогда не сомневался в остроте своего ума. Он угадывал совершенно безошибочно момент, когда читатель перестает интересоваться Чудовищем с Бродвея и начинает симпатизировать Джеку Головорезу. В результате этого тонкого знания читательской психологии «Нью-Джерси кроникл» за двадцать шесть лет своего существования переходил тринадцать раз из рук республиканцев в руки демократов и обратно и никто из читателей этого не заметил.
Тем не менее жизнь становилась все более сложной, и мистеру Фергюсону временами приходили в голову неприятные мысли о надвигающейся старости. Его смущали некоторые изменения, происшедшие во взглядах на многие вещи. Взять хотя бы вопрос о патриотизме. Когда-то сознательным патриотом считался человек, который способен перебить сколько угодно врагов, если его родине угрожает опасность. Теперь же сознательным патриотом называют того, кто готов поставить свою родину в какое угодно опасное положение, лишь бы истребить как можно больше своих конкурентов.
Конечно, это тонкости, но пренебрегать ими нельзя. Мистер Фергюсон изо всех сил старался не запутаться в идеологических дебрях. Долголетний опыт подсказывал ему, что истинная мудрость не в правильном решении проблемы, а в ее формулировке. Высказывать открыто чужие взгляды, в особенности непроверенные, не следует. Куда безопасней задавать неизвестно кому адресованные риторические вопросы без опасения получить на них ответы. Вот почему в «Нью-Джерси кроникл» появлялись передовицы, жирные заголовки которых вопрошали:
Почему валяются на наших складах, ржавея и теряя привлекательный вид, такие полезные предметы, как танки и пушки?
Отчего войны ведутся в отдаленных уголках земного шара, где люди не имеют в этом деле достаточного опыта?
По какой причине некоторые государства отвергают предложение такой цивилизованной страны, как США, проводить на соседних территориях военные маневры?
Эти и подобные им вопросы свидетельствовали о том, что «Нью-Джерси кроникл» крайне прогрессивная в пределах закона газета и ее главный редактор не имеет оснований опасаться за свое будущее.
Однако мистер Фергюсон не был спокоен. Он с грустью вспоминал добрые старые времена, когда в газетах печатали все подряд, не задумываясь, кто и что об этом скажет. Времена, когда способный журналист мог сфабриковать любую сенсацию, положившись всецело на свое богатое воображение, не оглядываясь на государственного секретаря и его помощника. Такой сенсации жаждало стареющее сердце мистера Фергюсона.
Мистер Фергюсон немного задумался. В руке он все еще держал скомканную радиограмму, а перед его глазами мелькали тысячи и десятки тысяч листов «Нью-Джерси кроникл», вся история его славного прошлого, богатая сенсациями, способными заставить конкурентов позеленеть от зависти. Неплохо бы тряхнуть стариной! Но можно ли выдумать в пятидесятых годах двадцатого столетия нечто новое, неслыханное, небывалое?..
Мистер Фергюсон оторвался от славного прошлого, и взгляд его упал на маленькую букашку, пытавшуюся выкарабкаться по гладкой стенке из стакана, стоящего на столе. В его голове мелькнула дерзкая мысль. Несколькими минутами позже секретарша писала под его диктовку:
МИСТЕРУ ГРЕЗЛЮ АЛЬКАНТАРА
ПРОДОЛЖАЙТЕ НАБЛЮДАТЬ ДЕЙСТВИЯМИ КАНАРЕЙКИ НАКАЗАНИЕ СНИМУ ТОМ СЛУЧАЕ ЕСЛИ БУДЕТЕ ПИСАТЬ ЧИСТУЮ ПРАВДУ ТЧК ФЕРГЮСОН
Тетушка Каролина плохо переносила жару. Она обливалась потом, в носу щекотало, кроме того, тетушка беспокоилась за Маничка, который хватал воздух раскрытым клювом и всеми способами выражал свое недовольство плаванием по Индийскому океану. Отвернувшись от иллюминатора, вот уже целый час он смотрел на портрет королевы Виктории, висящий на стене.
Отложив перо и посоветовав Маничку бросить глупые капризы, она начала обмахивать лицо транспарантом, исчерченным жирными линиями; она любила, чтобы строчки ложились ровными рядами.