Да уж, если людям нечего рассказать о лесорубах или печенегах, они рассказывают о себе. Если это кому-то интересно.
Воспоминание 13 (4 года от роду). По всей Столице стены, заборы и фонарные столбы уведомляют: "Молодой, сексуально озабоченный Писатель ищет Музу, способную вдохновить его на Роман Века. Звонить 666-13-13. Спросить Конрада. (Память не удержала тогдашний номер телефона).
Долгое время его ежедневно беспокоят хулиганские звонки. Но наконец откликается и всамделишная Муза. Предложение приехать для очного знакомства в холостяцкие апартаменты она решительно отвергает и назначает свиданку в центре города.
Писатель и Муза (за тридцать, кривобокая, хмурая крокодилица в очках) прогуливаются тихим шагом. Муза вопросительно молчит. Писатель её развлекает. По чукотской системе: "Что увижу, про то пою".
- Давайте, милая Патти, мы с вами свернём в этот скверик. Вы знаете, в этом домике когда-то ютился театр-студия "Эксперимент". У них был замечательный спектакль "Нищий, или смерть Занда". Я его лет пять назад смотрел - вышел из зала, будто кувалдой стукнутый. Очень близкая мне проблематика: раздвоение сознания под прессом тоталитаризма, творческая импотенция, выплеск наружу самых извращённых подсознательных желаний...
Муза смотрит куда-то в сторону. Ей и без нищих, без смерти разных Зандов тошно. С утра четыре часа давилась в очереди за туфлями, и за три человека до неё туфли кончились.
- ...А вообще, был период - я сам работал в театре-студии...
- Что вы говорите! Кем же? - интерес ещё не разгорелся, но если с умом подкладывать дровишки, то...
- Да так... в литчасти. Записывал репетиции для истории, расклеивал афиши, обхаживал журналистов, приглашённых на спектакли... Но вскоре я оттуда ушёл. Вы понимаете, ненаглядная моя Патти, там все - режиссёры, актёры, даже осветители - делали дело, которое за них никто сделать не может. И только у меня работка "подай - принеси". Я был единственный в театре полностью заменимый человек...
Муза показывает глазами: сил нет, ноги отнимаются, пора бы присесть на лавочку. Она садится, Писатель не рискует: его левая нога дрожмя дрожит от нервного перенапряжения. Почитай, уж годика три с дамами не гулял. Справиться бы с мандражом, любой ценой...
- Ой, да не дышите вы мне в лицо, - гадливо фыркает Муза.
- Ой, простите, простите, радость моя, Патти, - лебезит незадачливый любезник. (Кажется, когда стоишь, тремор даже заметнее).
- Кстати... вы не собираетесь выехать? - вдруг спрашивает Патти.
Вскоре выясняется: она достаточно разговорчива и её много что интересует. Скажем: печатался ли где-нибудь будущий автор Романа Века? В чём выражается его озабоченность? Был ли он в армии? Способен ли починить телевизор? Ах нет? А магнитофон? Тоже нет? А хотя бы утюг?..
Конрад отвлекается изготовлением самокрутки. Как всегда, получается плохо. Табак сыплется на пол... Курит Конрад. Махорочные ингредиенты будоражат одинокую язву в пустом желудке... Надо б его чем-то наполнить.
Итак, чем он мог быть интересен другим? Своими мучениями? Ты себе чем-нибудь был интересен? Если б у тебя был материал для общения с собой, значит, был бы и материал для общения с миром. Так в том-то и фокус - ты не к людям хотел прибежать, а от себя убежать. Это с таким-то грузом? Кто же даст тебе прибежище, наивный! Здесь милостыню не подают. Рабовладельцы - и те - только на что-то годных рабов кормят. И, сдаваясь в плен, согласен ли ты быть рабом? Посмотри-ка, сколько всего хочешь взять от других... но что ты можешь - отдать?
Воспоминание 14 (6 лет от роду). Конрад целый день обзванивает всех, кого можно и нельзя. Строит разговор согласно рекомендациям Дэйла Карнеги - долго-долго расспрашивает, как у абонентов дела и как они поживают.
Абонентам претит столь беспардонное вторжение в их личную жизнь. Они не торопятся удовлетворять праздное любопытство посторонних. Поэтому испытанным способом перехватывают инициативу.
- Ну а сам-то как?
- Я-то?.. А я... открываю Бюро Добрых Услуг, - бодро и весело, как предписано сценарием, докладывает Конрад.
- Гм... А каких именно услуг?
- А делаем всё, о чём попросите.
"Спасибо, нам ничего не надо", - говорят абоненты. Конрад знает: не совсем так, много чего надо, только не от него. Лишь один, самый откровенный, переспрашивает:
- Может, ты открываешь Бюро Добрых Медвежьих Услуг?
Круг замкнулся. "Коемуждо по делом его". Да, да, хр'eновы персоналисты. по-вашему, человек ценен тем, что он есть, а не тем, что он имеет? А есть человек, милый Габриэль Марсель то, что он умеет. И имеет он - соответственно.
Ах, кабы я мог играть на бильярде или на фортеплясе... Ах, кабы я мог паять или выжигать... Ах, кабы я мог рисовать или петь - я мог бы как минимум стоически выдержать собственное одиночество, мне было бы интересно с самим собой... Ну а уж тогда...
Спросите-ка, дорогие господа персоналисты о том, что такое есть Конрад Мартинсен, у тех, кто с ним бок о бок работал, а не чаи гонял. Скажем, его коллег по лагерю коммунистических скаутов. Будут ли они вообще говорить о нём как о "человеке"?
