- Ага. Именно. Модерн исходил из презумпции исторического прогресса. Время двигалось вперёд, и чем дальше оно двигалось вперёд, тем меньше оставалось неразгаданных тайн; разработанная модерном наука один за другим снимала покровы секретности с бытия, вместе с тем ускоряя темп жизни. Модерн можно определить как расколдование мира и постоянное ускорение движения к цели.
- Простите... Но литература и искусство, которые принято называть модернистскими... Какое же там расколдование мира? Он становится всё более запутанным и необъяснимым. Разве нет?
- Обратная сторона той же медали... Главной чертой модерна за всю его историю была эмансипация... освобождение всего и вся их-под власти законов, обычаев и предрассудков. От политической эмансипации до эмансипации художественных образов. Те высвобождались от необходимости быть вписанными в канон, от необходимости что-то обозначать. В пределе они стремились к полному отрыву формы от содержания. К "Чёрному квадрату" в живописи, к чистым листам в литературе, к молчанию в музыке.
- То есть модернизм в искусстве и в жизни - разные вещи?
- В этом, душечка, отличие так называемого "эстетического" молерна от "цивилизаторского". В обоих случаях цель была одна - эмансипация. И упрочение европоцентризма с его приматом свободы над культурой. Личности - над традицией.
- Ну хорошо... а постмодернизм?
- Постмодернизм... это очищение модернизма от его просветительских установок. Бинарная картина мира "хорошо/плохо" сменяется многополярной, локальное начинает значить больше, чем глобальное. История утрачивает смысл и цель - она упраздняется. Войны, революции, пассионарность, борьба за власть и прочие атрибуты истории теряют свою актуальность. Провозглашается динамическое равновесие несхожего - это ныне "глобализмом" зовётся. Противоречия снимаются за счёт признания их неизбежности. Это в общественном плане.
- А в культурном?
- Снимается с повестки дня культ гениального творца, уникальность художественного произведения. Вместо этого на первый план выдвигается заведомая вторичность, цитатность, многоязыкость. Всякий пафос уступает место скепсису, истина в конечной инстанции заслоняется множественностью истин... То есть, в культуре происходит то же, что и в обществе.
- А не назовёте пример постмодернистского творчества?
- Вот Щербаков, о котором я писал, - типичный постмодернист.
- Счастливые они там, в России... У них - постмодернизм. А у нас чёрт-те что и сбоку бантик.
- Ну не скажите... - задумался Конрад. - Можно ведь сказать и так: постмодернизм - это постгуманизм. Человек как автономная, самодовлеющая личность осознал свои границы и сам себя испугался. Идёт вселенский отказ от антропоцентризма... от "человекопупства", так сказать. Человек низведён до одного из элементов мироздания, ничем не лучшего, чем, допустим, деревья или звёздная пыль.
- Значит - надо защищать окружающую среду?
- Значит.
- Но где вы у нас видите защиту окружающей среды?
- В её избавлении от "человеческого, слишком человеческого"... У нас просто поняли это буквально и пошли по пути физического истребления человеков.
Маргарита недовольно пошлёпала губами - похоже, классический гуманизм был ей больше по душе. Но сказала она другое:
- Какой вы умный, Конрад. Вам бы в каком-нибудь университете преподавать...
- Таких умников - тьма, и все места в университетах заняты.
Затем возникла продолжительная пауза. Маргарита как бы переваривала сказанное Конрадом. А тот, наконец, набрался смелости и сказал:
- Интересно... зачем Анна уединилась с вашим мужем?
- Ну... у нас с вами свои умные разговоры, а у них - свои. Мы с вами мало понимаем в житейских проблемах, всё в эмпиреях витаем... а они как раз о житейской конкретике, которая нас с вами мало занимает.
- Ну почему же?.. - где-то даже обиделся Конрад. - Меня так только конкретика и волнует. Вот скажите мне, например: как же это ваш муж, будучи сотрудником Органов, получил разрешение на выезд?
- Всё предельно просто. Он с начальством заключил джентльменский договор... Он им пару каких-то программ разработает, а они его за это втихаря выпустят... если не сорвётся... - Маргарита постучала по дереву.
- То есть - ещё может сорваться?
- Вы же понимаете... может быть всё.
- Ну хорошо... а позвольте такой вопросец: как же это Органы отпускают за рубеж навсегда такого ценного сотрудника? Мало того, что незаменимый кадр - он же может ещё и продать все секреты зарубежным спецслужбам!
- Он им ультиматум поставил: пожалуйста, ставьте меня к стенке, но кто тогда вам эту работу сделает? Покобенились и согласились.
- Простите... но это как-то неправдоподобно.
- Я вам скажу... Вы не продадите?
- Кому?!
- Ну вот вам... Отто - крестник генерала Фарнера. Мы часто бываем у него в гостях. А кто связан с генералом Фарнером, тот относительно независим.
- Кто же он, сей всесильный полководец?
