И тут появилась Анна. В распахнутом демисезонном пальто, с развевающимися кудрями, она смело направлялась навстречу злокозненному вторженцу. Конрад бегом бросился ей наперерез - он должен был встрять, поучаствовать, не допустить. Увы, дыхалка его не слушалась и ноги путались - он никак не успевал оказаться между урелом и Анной. И вот те сошлись лицом к лицу и с вызовом уставились друг на друга. Урел словно застыл с воздетой дланью, в которой держал смертоносную бутыль, а Анна рысьим взглядом как бы сверлила его естество - в этом взгляде не было человека.
Конрад подбежал, запыхавшись, и остановился подле дуэлянтов вроде как третейский судья. Из-за забора за поединком наблюдало человек восемь грозно-молчаливых урелов.
- Ну что, крокопиздел мой еблоглазый? - как бы нехотя, с расстановкой произнесла Анна, густоголосо и ласково. Это слышали все по другую сторону забора.
- Да я так... - сказал урел и вручил Анне то, что было у него в руках.
После этого он с ловкостью членистоногого вмиг перелез обратно и исчез за спинами тенеподобных соратников. Те ещё минут пять недвижно постояли у калитки, после чего бесшумно рассосались в спускавшихся сумерках.
Конрад же также долго не трогался с места и тупо таращился вслед удалявшейся Анне. Его поразила не столько внезапная покорность незваного гостя, сколько нехорошие слова из медоточивых уст прекрасной хозяйки.
А ещё он вспоминал неписаный футбольный закон - если мяч побывал в воротах и не засчитан, то он побывает в них ещё раз, и на сей раз он будет забит по всем правилам. Самое печальное - себе при этом Конрад примерял роль вратаря.
Спустя два дня он опять видел урлу под забором сада. На сей раз среди молодняка легко был узнаваем Дитер в сине-коричневом шарфе. Он руководил, а молодые пацанята приколачивали к забору какую-то табличку. Вышед за ворота, Конрад прочёл: "Абьект ахраняецца гасударством". - "Поручик Петцольд велел повесить. Мы теперь кореша. Не ссы", - обнадёжил Дитер. После этого сексоту было позволено час расспрашивать урелов о их житье-бытье.
Конрад записал собранную информацию и в тот же день сходил к Поручику похвастаться. Увы, тот быстро погасил его энтузиазм, сказав, позёвывая:
- Молоток ты, сексот Мартинсен, только вот нужда в твоих интервью отпала. Нынче Дитер поступил к нам на службу, и вся его команда тоже. Не будем же мы собирать компромат на самих себя! Ну, ну, не кисни... Лучше порадуйся, что наши ряды растут и крепнут. Какое, говоришь, новое задание тебе дать?.. Погоди маленечко, придумаем. А пока расслабься и отдыхай.
В посёлке теплело. По придорожным канавам звенели ручьи, рыхлый снег похлюпывал при каждом шаге, долгожданные перелётные пернатые обживали разваленные скворешни. На улицах, особенно прилегавших к железнодорожной станции, появились незнакомые лица - в частности, бродячие торговцы костным мозгом и портянками.
Один из этих торговцев привлёк нешуточное внимание Конрада - уж больно необычен для этих краёв был его товар. Он торговал гадальными картами и гороскопами - сухонький ладный старичок. И мелькнуло у Конрада смутное подозрение, что однажды он этого дедка уже видел, и даже где он мог его видеть, хотя в тот момент он был абсолютно не в состоянии фиксировать лица встречных. Но его так и подмывало задать гороскопщику прямой вопрос, хотя, скорее всего, тот уклонился бы от прямого ответа.
- Прости, отец... - по-простецки начал Конрад, не прибегая к красному удостоверению. - Это случайно не ты осенью торговал книгами в киоске в губернском центре?
- Я-то? Может, и торговал. Чем только заниматься не приходилось - как тут всё упомнить?
- Не у тебя ли я купил большую и толстую книгу о Землемере? - в лоб попёр Конрад.
Старик испытующе уставился на допросчика и молчал.
- Как это было возможно? За такой товар тебя сразу бы на месте стукнули. Книга такая только из-под полы могла продаваться, строго конспиративно. Но не в киоске же! Даже если это не у тебя я купил, ты же представляешь себе ситуацию...
- А ты - с какой целью интересуешься? - спросил, наконец, предполагаемый киоскёр.
- Ты не боись, я тебя не продам. Я не с Органов. Я сам розничной книготорговлей балуюсь, - первый раз в жизни соврал Конрад, - и вот думаю... кто держал связь с издательством? Книжка-то эта и сейчас нарасхват была бы, хорошо башляла бы, барыши приносила...
- Ну заливать-то не надо, - в два счёта раскусил старик. - Ты мне не конкурент. Ибо не знаешь элементарного: торгуй хоть воззваниями по свержению местной чрезвычайки, никто тебя не повяжет. Только ты ей, чрезвычайке, плати исправно. У нас - гласность. Полная свобода слова!
Дед просиял во всю физию и блаженно захохотал:
- Ибо что оно может, слово-то?..
В один из таких ростепельных дней Анна внезапно заявилась к Конраду и сообщила ему:
- Конрад... Вас какая-то барышня спрашивает. Очень надо, говорит.
