Так что любой мог построить свою модель окружающего мира - в зависимости от запросов и интересов. В частности, для очень большой категории женщин разного возраста и интеллекта мир представлялся водоёмом, где резвятся на свободе будущие доходные и надёжные спутники жизни, и надо без устали закидывать свою удочку, авось да клюнет. Авось клюнет такой, за спиной которого, как за бетонной стеной можно строить новую модель мира по своему вкусу, модель удобоваримую и безызъянную - отныне ты защищена, обеспечена, устроена.
И вот настало время унификации индивидуальных представлений о мире, о родимом крае. Когда школы и улицы превратились в арены побоищ - не только дети мимолётных знакомых, но и твои собственные возвращаются домой с пробитыми черепами; когда свой дом перестал быть крепостью, грабители чистят не только соседские квартиры, но и твою собственную; когда, наконец, доходные и надёжные мужья приползают по вечерам с огнестрельными ранениями, стало ясно: туземные мужья, невзирая на доходность и надёжность, уже больше не стенка, не опора, не защита. Таковой может стать только зарубежный муж, но в нашем водоёме, как на грех, эта рыбка попадается всё реже.
И уж совсем не на что рассчитывать, когда муж - офицер Безопасности. Он и дома почти не бывает, и всё время под Богом ходит. Воленс-ноленс помянешь добрым словом минувшие дни.
Поэтому больше всего занимал Конрада вопрос, где и как проявиться-объявиться. Заявиться, обвалиться как снег на голову не выйдет - в партерах казённых жилых домов сидят бравые вооружённые вахтёры. Караулить человека во дворе, пока он с работы не придёт, нудно, томительно и тоже стрёмно: привлечёшь внимание пенсионеров на лавочках; стукнут, куда надо, а тебе туда вовсе не надо. К тому же, у человека может быть выходной или отпуск по второй беременности, хотя вряд ли, какие нынче в Органах выходные, какие беременности?
Всё же спокойней будет сперва позвонить... вон телефон-автомат на углу. Конрад добрёл до него, снял трубку, начал, сверяясь с бумажкой, набирать номер... ввв... этого ещё не хватало.
Он почуял, как вдруг внутри него проснулся порядком забытый в армии особый страх - страх перед отсосом, перед плевком в обнажённую душу, страх, что всё будет не так, как надо бы... что с ним поступят, как поступали прежде - невзирая ни на что. Очень захотелось по-большому.
Э, а где же гудок? Конрад постучал по трубке, дунул в неё. Конечно же - телефон сломан! Какое облегчение, ффу!..
Послонялся-покантовался, нашлась ещё одна телефонная будка. Её совсем недавно разбили. Рядом недвижим лежал тот, кем её разбили.
Проверив, цел ли сам аппарат (дудки!), Конрад крепко задумался. Вряд ли имеет смысл ввязываться в истории в чужом городе (и в своём тоже, какая разница), да уж больно жаль распростёртого на треснувшем асфальте беднягу. И "Скорую" никак не вызовешь...
- Эй, брат, - тихонько позвал он, руководствуясь самыми гуманными соображениями. - Живой?
Насилу отверзлись залитые кровью глаза. Обеззубленный рот прошлёпал ругательные слова, потом внезапно разъехался до надорванных ушей. Вдруг Конрад пожалел, что так некстати выказал человечность и участие.
- Бля!.. Здоров, Ёбаный Пигмеец...
- Здоров... - голос опять отказал, однако даже в получившемся шипе-хрипе-скрипе не смогли спрятаться нотки раздражения и недовольства. Увы, поздно перебегать на другую сторону улицы, поздно юркнуть в подворотню. Ёбаным Пигмейцем Конрада окрестили в армии. Перед ним стоял на карачках его недавний однополчанин. Да уж, надо было поиметь в виду, что и в этой дыре можно повстречать совсем не нужных знакомых...
- Спиртяги, бля... - потребовал однополчанин.
- Раны промыть?
- Хуйли, бля, выёбываешься, пидор гнойный? - восстал однополчанин. Решил, что издевается над ним Ёбаный Пигмеец. Сейчас ярость вот-вот вернёт ему силы; надо заглаживать свою вину, не то схлопочешь.
- Дитер, не волнуйся, - (кто волновался-то?) - Кто ж тебя так уделал-то? К врачу тебе надо... Давай отведу.
- Ебал я в рот врачей-срачей, - зарычал строптивец Дитер. Он шатался, и от гневных чувств усиливалось кровотечение. - Прямым ходом, на хуй, в жмурдом свезут... много, бля, понимаешь... с-столица!..
Столичным жителям в армии труба. (Муть ёбаная, жрут хлеб, который мы взрастили).
- Не куролесь. Ну хочешь, домой тебя отведу...
- Сам дойду, мудила... - Дитер вроде разобрался, что ему добра желают. - Спиртяги, бля, с-сука!..
"А может, действительно, сам дойдёт?"
- Со мной пойдёшь, блядюга, - тут же убил надежду Дитер. - Хуёво мне, бля... В армейке вместе, бля, еблись, ебись, сука, в сраку... обмоем, бля...
Конрад вновь погрузился в размышления.
- В лом, - сказал он.
- Ты, что ль, в лом? - провинциальный паренёк на таком изысканном жаргоне не базлал. "В лом" он понимал только как "пьяный в лом".
- Не по кайфу, значит, - разъяснил Конрад.
- Сука, обидишь!..
- Знаю, бля, что обижу, - расхрабрился Конрад. - Там сейчас друзья к тебе завалят, подруги... Ебали они меня в рот...
- Чё, чё, бля?.. Вынь гвоздь изо рта!..
