Остров Укенор полностью

Мастер Эо. Ну ладно, ты зря уходишь. Они ждут тебя. Ведь ты — лучшая скрипачка города, забыла? Они следят за твоим смычком больше, чем за новостями со Стены Правды. Они все пришли сюда в надежде услышать твою Снежную сонату. Нет? Убегаешь? Презираешь их? Вот это правильно, да.

Оля-Ули сворачивает в безлюдный переулок и забирается на перевёрнутую пустую бочку. Сидит, поджав ноги. Мастер Эо садится рядом на снег.

Мастер Эо. Помнишь, как ты играла в переходе? В грязном заплёванном переходе. Там с двух сторон — бетонная обочина с брызгами проезжающих мимо машин. В какую сторону ни выходи. Ночью там сидели подростки, жевали жвачку и приклеивали её на стену с хриплым смехом. Толкали друг друга и проливали дешёвое пиво — и от запаха этих пивных клякс под ногами тебя мутило. Тогда ты играла лучше всего. Снежную сонату. И Весеннюю песню. И Безумие. Оно, помнится, удавалось тебе лучше всего. Подростки хлопали, притопывали, но просили сыграть гимн их любимого клуба.

Наступила ночь. В переходе светом фар пробежал облезлый белый кот — и пришли Они. Ни песчинки не хрустнуло под их ногами, но Они были там. Садились рядом, свешивали красные языки, щурили глаза, тянули к тебе куриные лапки. Кидали в тебя огрызками карнавальных яблок и сушёными тараканами. Плевались вязкой слюной. Их становилось всё больше. Целая толпа: вновь прибывшие теснились на ступенях.

Ты закрывала глаза, но это не помогало: их чешуйчатые пальцы касались шеи, тараканьи лапки щекотали веки, под ногами хрустела скорлупа змеёнышей, шелестели крылья мёртвых мотыльков с чёрными мохнатыми телами… А уж запах! Что, до сих пор морщишься? (Смеётся.)

Да, если бы ты тогда остановилась, перестала играть, они набросились бы на тебя и сожрали. Вместе с талантом и мастерством. Но ты не остановилась. Нет. Ты играла, пока не прокричал петух. Хотя откуда ему там было взяться? И правда, откуда. (Неразборчиво бормочет.)

Мастер Эо замолкает, опускает голову, приваливается к бочке и засыпает. Оля-Ули начинает играть. Сначала тихо, затем всё громче и громче. Из соседнего переулка выбегает огромный чёрный пёс. Скалясь, медленно подходит всё ближе.

Мастер Эо (просыпаясь). Эй, что ты делаешь? Ну перестань, перестань! Это было давно, это неправда! Пошутил я, не было никакого щенка, я его придумал, придумал, понимаешь? Не было! Нет! Прекрати! Слышишь? Перестань играть!

Оля-Ули (с улыбкой). Нет.

(набрано на компьютере)

В одной далёкой-далёкой галактике, когда мониторы были квадратными, а кот, рождённый раньше меня, живым, я не боялся темноты…

Теперь боюсь — потому что в темноте они приходят и садятся рядом. Я замечаю это по тому, что темнота начинает немного искрить. Как акриловый свитер, если его резко стянуть через голову. Я узнаю их по запаху — чучел в зоологическом музее.

Садятся и начинают вздыхать. Они ничего не говорят, но я уже всё знаю: они пришли молчаливо укорять меня. И я не могу, как древние старцы, прогнать их силой своего омерзения. Не могу им рассказать о Боге.

Всё, что я могу — это рассказывать истории о себе.

Как зажигать спички морозной ночью у чужого окна.

Одну за одной.

Они слушают, затаив дыхание, но это только так говорят: на самом деле я отлично слышу их дыхание. Всегда слышу: воздух моей комнаты сопротивляется им. Поэтому получается громко. Словно они дышат через маски. Средневековых докторов чумы. С улыбкой, похожей на трупного червя, под изысканным клювом. Они знают про меня всё. Они знают, как отделить мою кожу от мяса — и я прячу руки под мышками. Знают, как смотрится моё лицо без глаз. Видели, как былинный бунтарь и принц-мизантроп осматривали мой череп. Они не пожалеют меня.

И я бросаю им кости историй.

Они сгрызают и просят ещё.

И я не знаю, что они станут делать, когда ни одной истории у меня не останется.

И не знаю, что тогда стану делать я.

Звук видеокассеты в магнитофоне.

— Нельзя всё время оставаться в реальнейшем, — сказал Астиан, строго взглянув на мальчишку.

Титры: «Но Форину, конечно, не было дела до взглядов. И даже до слов. Временами Защитник впадал в отчаяние, пытаясь объяснить ему самые простые вещи».

— Почему? — Форин терпеливо ждал, пока его учитель скажет всё, что хочет.

Титры: «Он уже выучил эти слова, которые они обычно говорят, чтобы другие люди подумали, что всё под контролем. Хотя провести Защитника удавалось не всегда».

— Потому что это ненастоящий мир. Я создал его только для того, чтобы тебе не было грустно. Но в большом мире тоже есть немало хорошего.

Форин молчал. Он сидел на высоком табурете и болтал ногами.