Остров Укенор полностью

— Конечно, как Мастер Реальнейшего, ты можешь заявиться во дворец хоть голым — фыркнул Тьер, — и никто тебе слова не скажет. Все знают, чем это может грозить…

— Чем это может грозить? — от резкого порыва ветра Тьер едва удержался на ногах и не мог вдохнуть.

Мастер Реальнейшего увидел страх, взгляд выброшенного на берег кита, и тошнота подступила с новой силой.

— Прости, — пробормотал Унимо, — я устал слышать о своих привилегиях, которые мне не нужны.

Тьер мрачно покачал головой:

— «По праву земли и крови», как записывали раньше в книгах подданных. Из этой грязи и слеплено всё наше наследство.

Унимо сходил в ближайшую лавку с одеждой и купил тонкую белую рубашку и простой чёрный камзол.

— Всё-таки я лишённый наследства шейлир, так что мне простительно явиться во дворец без серебряных пуговиц, — решил он.

Тьер только вздохнул. И когда Унимо уже накинул плащ и взялся за ручку двери, быстро спросил:

— А можно мне пойти с тобой во дворец?

Это была плохая идея — уступать Тьеру, когда он хотел куда-то пойти. Очень плохая идея. Но чувство вины всегда становилось для Унимо магнитным отклонением компаса правильных решений.

Проблем с одеждой у Тьера не возникло: пользуясь разрешением Унимо, он тратил королевское жалование своего тюремщика, и купил несколько весьма дорогих нарядов.

— Не слишком ли роскошно для королевского преступника? — Тьер как будто и правда смутился, обнаружив на своём камзоле серебряное шитьё.

— В самый раз, — улыбнулся Унимо.

Тьер сбежал, как только они беспрепятственно прошли все охраняемые посты. Унимо не удивился, только понадеялся на то, что, если будет что-то совсем уж ужасное, он почувствует. Но королева сама виновата: не надо было вызывать его сюда, где он до сих пор слышал шаги Форина, видел лицо Малума за несколько минут до прыжка с крыши, чувствовал недовольство Грави, который не мог противиться воле Смотрителя… Королева знала всё это, и тем не менее вызвала его во дворец.

— По вашему приказанию явился, Мэйлири, — поклонился Унимо, когда они остались вдвоём в одной из рабочих комнат дворца — обставленной скромно, во вкусе нынешней королевы.

— Зачем ты это сделал, зачем уничтожил Грави? — Тэлли выглядела несчастной, как озеро ранней весной. Серый лёд лица и тёмные проруби глаза.

Захотелось оправдаться, рассказать всё, что произошло, рассказать о том, что Грави стал запирать пациентов, что грозился оживлять мёртвых…

— Ты знаешь, потому что захотел, — ответил Мастер Реальнейшего.

Большие напольные часы споткнулись. Королева не смотрела на него. Мальчишка Унимо, которого она когда-то знала, сбежал. Вместо него пришёл кто-то другой — и стал распоряжаться по-своему.

— Хорошо, — королева выпрямилась в кресле. — Я поняла. У меня к тебе просьба. Я чувствую, что становится всё хуже. Может, они захотят сделать что-то непоправимое. Меня не станут слушать. Я хочу, чтобы в Тар-Кахол приехал Тео или Инанис.

— Служители Защитника не вмешиваются, ты ведь знаешь, — Унимо был удивлён. А потом подумал, что был бы не против увидеть Тео.

— Да, поэтому я прошу тебя, — пояснила Тэлли.

— Сына моего отца? — кивнул Унимо. — Конечно, как скажешь. Я постараюсь.

— Спасибо.

Хотелось что-то сказать Тэлли. Сделать что-то специально для неё. Не для Королевства, не для памяти Форина, не в благодарность за всё то, что… просто для неё, для Тэлифо Хирунди. Унимо незаметно скользнул в реальнейшее и застыл: в комнате никого не было.

За дверью послышались крики и топот. Что-то произошло.

Кто-то сбросил с крыши дворца во внутренний двор скатанный в рулон ковёр в камзоле с серебряными пуговицами. К нему была крепко привязана табличка с надписью: «Новым птичникам не следует забывать славные традиции своих предшественников».

— Ты ведь и сам так думаешь, — сказал Тьер, когда они стремительно шли из дворца в булочную Хирунди. Он был в одной рубашке под плащом — и стучал зубами от холода.

Унимо молчал и шёл всё быстрее.

Вечер был морозным,+ снег под ногами поскрипывал.

— Никто не пострадал! — продолжал Тьер, из последних сил стараясь не отставать.

Во дворце пришлось договариваться с начальником охраны, который собирался тащить Тьера к «защитникам». Помогло только вмешательство королевы, и Унимо был вынужден пообещать ей, что они с Тьером завтра же покинут Тар-Кахол.

— Ты ведь не сердишься, да? Уверен, они покажут этому Лейтери, и его лицо перекосится от злости! — сказал Тьер и остановился, прислушиваясь к своему страху.

Унимо тоже остановился.

Тишина захватила переулок. Звёзды были хорошо видны: стеклянные фигурки в чужом окне. Светлячки в банке на празднике Середины лета, забытые детьми в траве. Болотные огни в зарослях осоки.

Унимо спрятал улыбку и обернулся:

— Завтра мы должны уехать из Тар-Кахола.

— В Ледяной Замок? Там ещё холоднее, чем здесь? — уточнил Тьер, отогревая онемевшие пальцы у очага булочной.

Он терпеть не мог холод.

Унимо кивнул.

— Почему королева выставляет нас из города? Кто дал ей право? — продолжал Тьер.

— Если бы мы спросили горожан, они бы и вовсе запретили нам возвращаться, — Унимо поставил на огонь кофейник.