Вода брызнула в очаг, пламя недовольно зашипело, тишина качнулась в котле комнаты и снова застыла.
— Горожане! — фыркнул Тьер. — Это те, кто из города выгоняет святых. И бродячих артистов. Те, кто думает, что город принадлежит им. Самодовольные и трусливые, стоит им только сойти с освещённой улицы. Они читают утренние газеты и пьют вино после работы. Притворяются, что всё в порядке. Ненавижу!
— Они тебя тоже, — мрачно усмехнулся Унимо, приподнимая кружку. — Да здравствует взаимность!
Оставалось только пить горячий кофе маленькими глотками и ждать ночи.
Не одеваясь, Унимо вышел на крыльцо. Прохожих не было совсем. Морозный воздух заманивал идти дальше, но не следовало поддаваться.
Взошла сахарная ломкая луна.
Последняя ночь в Тар-Кахоле должна была быть особенной. Надо было сделать что-то, что не успел.
Замёрзнув любоваться звёздами, Унимо вернулся домой и лёг спать.
Чтобы добраться до Ледяных гор, нужно было проехать всю Центральную сторону с юга на север. Середина зимы была в этих краях худшим временем для путешествий. Мороз и постоянные ветры заставляли пассажиров забиваться в угол дилижанса, а на станциях выстаивать очереди за горячим чаем или кофе.
Тьер старался занимать место у окна — и потом всё смотрел на леса, поля, холмы и замёрзшие реки. Но больше всего ему нравилось ночью, когда видны только редкие огни деревень, да фонарь дилижанса выхватывает из Придорожья его причудливых жителей: угольный куст, заросли зонтичника, тень птицы.
Унимо пытался читать, но его взгляд тоже часто застывал в окне. А когда окно промерзало, то он тянулся через Тьера и отогревал обзор: следы от ладоней медленно захватывали ледяной мир окна, и боль в немеющих руках ещё долго напоминала о победе.
На станциях они с Тьером пили неправдоподобно горячий кофе и смотрели на других путешественников. Более приветливо, чем они привыкли смотреть на людей. Тьер — без ненависти, Унимо — без страха и скуки. «Путник — всегда немного лошадь», — говорили шинти, а уж они знали в этом толк.
По мере приближения к Ледяным горам дорога давалась всё тяжелее. Приходилось то и дело оставаться на станциях ждать, пока закончится метель или найдётся местный житель, который сможет провести дилижанс еле заметной тропой между холмами.
Когда они уже добрались до ближайшей к Ледяному Замку деревни, вот-вот должна была начаться сильная метель: местные жители всматривались в горизонт и тревожно качали головами, замечая, как потеплел воздух. Ветер гнал ледяную крошку по опустевшим улицам, набирал силу, метался из стороны в сторону. Жители деревни приглашали к себе пассажиров дилижанса: метель продлится весь день, говорили они, нужно переждать, ничего не поделаешь. Унимо и Тьера пригласила переночевать одна из жительниц деревни. Её дом стоял на окраине, на склоне горы возле дороги.
В доме было хорошо натоплено, ветер и холод за тёмными стёклами казались ненастоящими. Запахи нагретого дерева и сохнущей у огня одежды окутывали тело одеялом жилого, убаюкивали. Унимо едва успел поблагодарить хозяйку за гостеприимство, как уснул на широкой скамье вдоль стены.
Смотритель понял, что Тьер ушёл, и открыл глаза. Огонь в очаге по-прежнему горел, но не так ярко, словно в полусне. Хозяйка сидела за столом.
— Он ушёл, — тихо сказала она. — Запретил мне будить вас. Сказал, что если я… — она вдруг заплакала. — Он колдун, да?
— Нет, он просто наглый избалованный мальчишка, он ничего не сможет вам сделать, — Унимо сел напротив и улыбнулся, пытаясь почувствовать, как далеко ушёл Тьер. И добавил: — Но я — могу. Сделать что-то, чего вы хотите больше всего.
Хозяйка поднялась и подошла к огню, завернулась в шаль и обхватила ладонями локти. Унимо ждал.
— Больше всего я хотела бы жить в центре горы, — наконец сказала она. — В самом центре, где нет никого, где темно и тихо…
Она замолчала.
— Там не то чтобы совсем никого нет, — задумчиво произнёс Унимо. — Конечно, можно попытаться их выселить…
Хозяйка вздрогнула и обернулась.
— Кого?
— Гархли, — пояснил Унимо. — Тех, кто живёт внутри горы. Маленькие человечки. В разных сторонах из называют по-своему, но они сами называют себя «гархли», поэтому я тоже их так называю. Вы что, не верите в них? — удивлённо спросил Унимо, заметив улыбку своей собеседницы.
— Нет, отчего же, верю, — отозвалась она. — И раз центр горы уже занят, не стоит им мешать. Знаете, я тут вспомнила, что у меня прохудился котёл. А до следующей осенней ярмарки мне не собрать денег на новый…
