Остров в огне полностью

Приблизительно с V до XVI века остров Куба был заселен индейцами. В 1492 году он открыт Христофором Колумбом. В 1510 году началось завоевание Кубы испанцами, вводившими здесь феодальные порядки, наряду с которыми существовало рабство. Дискриминации подвергались и креолы — родившиеся на Кубе потомки испанцев, они в начале XIX века выступили за экономические и политические преобразования.

Растущее движение кубинского народа против испанских колонизаторов вылилось в Десятилетнюю войну за независимость (1868–1878 гг.), что привело к окончательной отмене рабства (1886 г.)

Новое национально-освободительное восстание, отдельные события которого положены в основу романа, началось 24 февраля 1895 года и завершилось осенью 1897 года рядом серьезных политических побед повстанцев.

Дальнейшие факты истории Кубы выходят за пределы данного повествования.

Мачете изготовь! — Боевой клич кубинских повстанцев. — Кавалерийская атака. — Героиня. — Раненые. — Брат и сестра. — Появление мадемуазель[1] Фрикет. — Испания и Куба. — Пленных не трогать! — Не вмешивайтесь в чужие дела!

Голос полковника прозвучал как сигнал боевой трубы:

— Трензеля[2] снять!

На быстром галопе полк тотчас остановился. Фырканье лошадей. Позвякивание металла. Лихие кавалеристы соскочили с коней, выполнили приказ и вновь вспрыгнули в седла.

Встав на стременах во весь рост, полковник взмахнул массивным коротким клинком и, слегка повернув голову, прикрытую большой серой шляпой с приподнятыми спереди полями, отдал новую команду:

— Мачете[3] изготовь!

Точно волна пробежала по рядам бойцов, мощный возглас огласил округу:

— Да здравствует свободная Куба!

Полк рванулся вперед. Размахивая страшным оружием — мачете, всадники не пытались удерживать разгоряченных коней — напротив, немилосердно взбадривали их шпорами.

Бешено скачущие животные слились в единую плотную массу. Казалось, ничто, кроме смерти, не остановит их. Великолепное, потрясающее зрелище!

Не зная страха, бойцы, охваченные любовью к родине, мчались, полные решимости, навстречу почти неизбежной гибели. Храбрецы, казалось, не обращали внимания на посвист пуль вражеской пехоты.

— Вперед! Да здравствует свободная Куба!

Полковник, по обычаю повстанческих командиров, всегда показывавших пример бойцам, несся, высоко подняв саблю, метрах в двадцати пяти впереди войска. Обрамленное черной бородкой, красивое благородное лицо его искажала гримаса ярости — глаза горели, на матовой коже щек пылали красные пятна.

Человек действия, он казался олицетворением того, кто был нужен именно в этот момент, именно для этой отчаянной атаки. От него сейчас зависела участь всей армии повстанцев.

Полковник твердо знал, что атака не должна задохнуться. Кавалеристам любой ценой следовало вклиниться во вражеские ряды, влететь в них как снаряд. Потому командир и решил прибегнуть к последнему средству, в свое время использованному лордом Кардиганом при наступлении на Балаклаву[4]. Английский генерал приказал тогда снять с лошадей трензеля, чтобы солдаты не могли, приди кому-то в голову такое желание, удерживать коней. В штурме участвовало шестьсот человек. В живых осталось сто тридцать! Но… они спасли британскую группировку.

Теперь расстояние между кубинскими кавалеристами и испанскими пехотинцами стремительно уменьшалось. Чаще и чаще раздавались беспорядочные выстрелы. На скаку замертво падали лошади. Стоял невообразимый гам. Даже смертельно раненные, солдаты не выпускали из рук мачете, кричали:

— Да здравствует свободная Куба!

Но вот сквозь грохот боя едва прорвался стон, в котором смешались и боль и гнев. Полковник на секунду обернулся и прошептал:

— Бедная Долорес!