Звездное небо из верхнего окна вагончика представляло удивительно красивую и величественную картину. Почти прямо в зените сиял царственный Юпитер. Огромная планета, как и все остальные светила, не имела следа тех расходящихся лучей, которые мы связываем с понятием "звезда", и которые происходят благодаря влиянию земной атмосферы. В безвоздушном пространстве Юпитер блестел в виде необыкновенно яркой и резкой точки на абсолютно черном фоне неба. Даже обыкновенный бинокль открывал диск планеты. По соседству с самым величественным из миров солнечной системы горел красный Марс, звезда кровавого бога войны.
Несмотря на то, что аппарат пролетал каждый день сотни тысяч километров, фигуры созвездий нисколько не изменились, сравнительно с тем, что мы видим на Земле. Мало того, путешественники могли бы умчаться далеко за пределы Нептуна, этого стража планетной семьи, и все-таки относительное положение звезд осталось бы прежним. Они заброшены так бесконечно далеко в пространстве, что пройденные 4 миллиарда килом. были бы совершенно незаметны. Цифры, выражающие подобные расстояния, превосходят силу людского воображения.
Путешественники с удовольствием смотрели на старых знакомых: "Кита", с его удивительной переменной звездой, которую даже называют "Мира", на "Тельца" с красным "Альдебараном", на прекраснейшее из всех созвездий, гиганта Ориона и прочее.
Другую половину неба занимали менее знакомые светила южного полушария, так как небесный экватор проходил как раз над верхним окном вагона. Тут были: Эридан, Скульптор, Феникс и проч. Но главные диковинки южного неба, как то: знаменитый Южный Крест и великолепный Центавр, главная звезда которого (α) Альфа ближе всех от Солнца, открывались из бокового окна нижней комнаты. Альфа Центавра удалена от Солнца "всего" на 40 биллионов килом.; свет от нее доходит в 4 года, а курьерский поезд шел бы 50 миллионов лет без остановок. И это "ближайшая" звезда, другие находятся в десятки и тысячи раз дальше. Таковы бездны, которые открывает нашему воображению царица наук — астрономия.
Понятно, что Добровольский не скучал, изучая несравненные красоты неба. Изобретатель деятельно помогал ему и вместе с тем вел журнал экспедиции. Он каждый день по несколько раз отмечал скорость аппарата и все замечательное, что встречалось по пути.
Имеретинский особенно интересовался показаниями двух электрических термометров, в которых температура определяется по изменению силы тока. Один, привинченный с теневой стороны у верхнего окна, показывал температуру безвоздушного пространства: он стоял все время около абсолютного нуля, т. е. -273° Цельсия. Другой, наоборот, был укреплен у нижнего окна и непрерывно освещался жгучими солнечными лучами; он показывал с самого начала экспедиции 78° Ц. и все поднимался по мере приближения к Солнцу. Изобретатель мечтал по возвращении на Землю обработать свои наблюдения и опубликовать их под именем "Физики межпланетного пространства". Наташа, конечно, увлекалась и астрономией и физикой, она была как бы ассистенткой у обоих ученых. Все трое находили, что межпланетное пространство настоящий рай, и Добровольский иногда говорил:
— Многие предсказывали, что мы будем страшно скучать во время долгого переезда до Венеры. Они были совершенно не правы: я охотно прожил бы так не то, что 50 дней, а 50 месяцев!
Имеретинский и Наташа вполне с ним соглашались.
— А вы, Карл Карлович, не скучаете без ваших насекомых? — спросила как-то Наташа.
— Иногда, — ответил зоолог. — Но у меня все-таки есть работа: я рисую, хозяйничаю и проч.
И вот в один прекрасный день, шестой со времени отъезда, терпение Флигенфенгера было вознаграждено; настал праздник и на его улице.
Любуясь звездами из бокового окна, он заметил на расстоянии нескольких десятков сажен от вагончика небольшой предмет, ярко блестевший в солнечных лучах. Зоолог принял его за камешек. Любопытно было, что этот камешек почти не отставал от аппарата, хотя последний несся уже со скоростью 2 1/2 килом. в сек.
Флигенфенгер взял со стола бинокль. В ту же минуту у него вырвался невольный крик удивления.
На расспросы всех остальных путешественников он отвечал, задыхаясь от волнения и не отрываясь от бинокля!
— Смотрите… там… вероятно… какая-нибудь из Libellulidae!
Никто ничего не понимал.
Наташа пошла наверх и принесла подзорную трубу.
Мнимый камешек оказался насекомым, похожим на стрекозу.
Это было действительно в высшей степени странно: откуда могла взяться стрекоза в холодном эфире, за миллион килом. от Земли? Каким образом попало живое существо в это мертвое царство безмолвия? Тщетно задавали себе путешественники такие вопросы, никто не мог ответить на них.
