При тех затруднениях, которые исследователи испытывали, не имея средств к передвижению, вряд ли можно было рассчитывать на особенное расширение познаний о планете. Поэтому, после пространных дебатов, решили возвратиться в это же ближайшее соединение планеты, до которого оставался всего один Венерин месяц. Особенно противились этому Штейн и Карл Карлович; последний не мог себе ясно представить, как это он останется без Венериных насекомых, так как ничего, кроме них, он теперь решительно не хотел знать, и все геологические, а тем более астрономические и метеорологические разговоры его совершенно не интересовали.
Когда стали обсуждать план возвращения, то оказалось, что по расчетам Имеретинского лучевое давление Солнца на той высоте, где опустился "Победитель Пространства", не могло бы сдвинуть аппарат с места, если в нем будет помещаться шесть человек и главные из собранных коллекций по геологии, минералогии, ботанике и энтомологии Венеры. Поднять аппарат на большую высоту они были не в силах и потому приходилось выбирать одно из двух — или оставить все коллекции, ограничившись лишь описанием и фотографированием их, или же взять их, но остаться кому-нибудь из состава экспедиции. Не брать коллекции, которые произвели бы целую сенсацию на земном шаре и служили бы блестящим доказательством их пребывания на Венере, никто не хотел и думать. Но кому же тогда обрекать себя на одиночное заключение в мире Венеры?
Наташа первая указала исход — бросить жребий, но встретила решительный протест со всех сторон.
— Неужели вы думаете, я решился бы улететь отсюда, если бы жребий упал на вас? — запротестовал не в меру разволновавшийся Карл Карлович.
— Пожалуйста, Карл, не воображай только себя каким-то рыцарем, с иронией заметил Добровольский; разумеется никто бы из нас при таких обстоятельствах не подумал бы лететь.
— Пожалуйста не придирайся! — заволновался еще более раскрасневшийся Карл Карлович, и ссора между приятелями уже готова была разразиться. Наташа и остальные старались успокоить Флигенфенгера.
— Я предлагаю другой выход, — сказал Штейн. — Мы с Блауменбергом, как ваши пленники, должны решить вопрос между собой. Я уже стар и вряд ли есть особенный смысл возвращаться на Землю. Ваше дело молодое, господа! Вы еще много можете принести пользы науке, а мне скоро и без того пора на покой.
Но и этот выход казался всем неприемлемым. Штейна успели уже все полюбить, как талантливого профессора и хорошего человека.
— Подождите, господа, — сказал Имеретинский, — еще подумаем, может быть и найдем какой-нибудь способ улететь всем сразу со всеми нашими коллекциями, а пока надо будет осмотреть и привести в порядок нашу "серебряную птицу". Надеюсь, вы все в этом мне поможете.
Зеркало "Победителя Пространства" еще в первые же дни после того, как он спустился на планету, было заботливо обтянуто брезентом. Важным изъяном в аппарате были перебитые цепи, но к счастью у "Patria" при крушении сохранились цепи. С согласия представителей "Соседней Страны" Имеретинский снял эти цепи и приспособил их к своему аппарату. Они были немного длинноваты, так как "Patria" отличалась большими размерами, и потому пришлось снять несколько звеньев, чтобы они соответствовали размерам "Победителя Пространства". Путем совокупных усилий, аппарату придали горизонтальное положение. Теперь оставалось только ждать приближения соответствующего астрономического момента и ясного неба, чтобы освободить зеркало от покрова и дать ему надлежащее положение, при котором, по расчетам Имеретинского, аппарат должен был соскользнуть с поверхности планеты под бомбардировкой солнечных лучей…
