Когда наши друзья и их серебряная птица были доставлены на берег, восторгам и радости их не было конца. Они благодарили изумленных монахов, помогших им так скоро выйти на берег и не в состоянии были заснуть вплоть до самого утра от богатства пережитых ощущений, и радуясь благополучному окончанию путешествия. На утро, подошедший пароход "Ленкоранец" взял их на борт и в тот же день доставил в Баку. Но еще прежде, чем он причалил к пристани, беспроволочный телеграф принес с палубы в город поразительную весть о возвращении экспедиции клуба "Наука и Прогресс". В тот же день вечерние газеты России и всех стран уже поместили жирным шрифтом дословно депешу переданную с "Ленкоранца":
"
В Баку на пристань встречать экспедицию собрался чуть не весь город. Местная администрация, представители ученых обществ и учреждений, депутации от рабочих, нефтепромышленников, представители татарскаго, армянского и грузинского населения Кавказа — все пришли встречать считавшихся заживо погребенными. На другой день на главной площади города состоялся многотысячный митинг, на котором Имеретинский сделал краткое сообщение о добытых экспедицией материалах и бывших с ними приключениях в дороге и на Венере.
Аракчеев, потрясенный радостью, едва не слег в постель. Он хотел во что бы то ни стало ехать в Москву навстречу экспедиции, но врачи отговорили его. На другой день утренние газеты пестрели статьями об экспедиции, но увы — в них не было, собственно, ничего нового. До своей речи на митинге в Баку Имеретинский многочисленным корреспондентам, осаждавшим его целым роем, не говорил ничего, желая, чтобы сведения об экспедиции не были искажены, а появились бы в виде его собственного непосредственного сообщения. Поэтому он отправил пространную телеграмму Аракчееву и в редакцию "Русских Ведомостей" и "Речи", где сжато описывал историю их последнего путешествия и изучения Венеры. Эта телеграмма могла быть выпущена редакциями газет только в виде экстренного прибавления, в утреннем же номере были только помещены портреты участников экспедиции и подробные сведения о местечке Бакинской губернии, Кумбаши, о котором до сих пор решительно никто ничего не знал. С этого же времени оно становилось историческою достопримечательностью. Описывался болотистый и лихорадочный климат этой местности, был помещен даже снимок Новоафонского подворья в этом поселке, подробно рассказывалось о рыбном промысле живущих там монахов и о том, как они солят в чанах рыбу, сколько ее вылавливают и продают и т. п.; сведения, в сущности, решительно не имеющие никакого отношения к делу. Изо всех частных сообщений было только одно интересно и загадочно — это сообщение корреспондента "Нового Времени" о том, что с экспедицией неотлучно находится профессор "Соседней Страны", Штейн. Газета терялась в догадках относительно его появления в Баку, она допускала, что он мог быть на геологических исследованиях ледников Кавказа и, узнав о возвращении экспедиции, прибыл поздравить ее участников, но в то же время делала недвусмысленный намек на всегдашние интриги "Соседней Страны" относительно России, не чуждые и корпорации ученых…
"Биржевые Ведомости" в своем вечернем выпуске комментировали сообщение "Нового Времени" по своему. Из каких-то "высокоавторитетных" источников они узнали, что тот, кого корреспондент "Нового Времени" считал профессором Штейном, в действительности не он, а личность в высшей степени загадочная, являющаяся по-видимому одним из жителей Венеры, которого взял с собою Имеретинский.
Однако через какой-нибудь час после этого вышло экстренное добавление к "Речи", где приводился текст сообщения Имеретинского. Из него видно было, что экспедиция клуба "Наука и Прогресс" встретила на Венере профессора Штейна, участника подобной же экспедиции, снаряженной в "Соседней Стране", но потерпевшей крушение при спуске на Венеру, при чем "другой участник экспедиции" погиб, третий же умер во время пребывания на планете от укуса скорпиона. Имена их не назывались. Это был тактический прием Имеретинского. Еще будучи на Венере, как-то раз перед самым отъездом, когда профессор Штейн был в горах, с общего согласия было решено, в случае благополучного возвращения на Землю, во избежание могущих быть осложнений в дипломатическом мире, умолчать впредь до выяснения обстоятельству о бывшей бомбардировке их "Победителя Пространства" смертоносными орудиями "Patria" в междупланетном пространстве, а также не называть имени Штернцеллера.
