– «А я с молитвою моею к Тебе, Господи, во время благоугодное…»[24] – прошептал он. – Таковы слова псалмопевца. Откуда же он знал, какое время благоугодное? И как нам это узнать? Благоугодное время, подходящее время – это сейчас, потому что Бог сейчас пребывает и на три тысячи лет в будущем, и на три тысячи лет в прошлом…
– Прости, – вымолвила Анараль, – мы не хотели мешать твоим молитвам.
Епископ протянул руки ладонями вверх.
– Я пытался услышать, пытался понять…
– Что вы пытались услышать? – спросила Полли.
– Христа.
– Но, епископ, ведь еще целая тысяча лет до того, как…
Епископ мягко улыбнулся:
– Есть один древний христианский гимн, я его очень люблю. Знаешь его? «Сердцем, любящим до века…»[25]
– «Породил Его Отец», – подхватила Полли вторую строчку.
– «Он есть альфа и омега и начало и конец», – продолжил епископ. – Второе Лицо Троицы всегда было, всегда есть и пребудет вечно, и я могу услышать Христа сейчас, три тысячи лет назад, точно так же, как и в наше собственное время, хотя в наше время я обладаю благословенным знанием, что Христос, альфа и омега, начало сущего, побывал на нашей планетке. Такова его любовь к нам. Однако нигде, ни в каком времени и месте мы не отрезаны от нашего начала… Ох ты, опять я взялся проповедовать!
– Ничего, – сказала Полли, – это помогает.
– Ты получила хорошее образование, – отметил епископ. – Видно, что ты все понимаешь.
– Ну, хотя бы отчасти.
Епископ слез с алтарного камня.
– Закари! – промолвил он.
– Как вы думаете, с ним все в порядке?
– Этого я знать не могу. Но как бы то ни было, то, что мы миновали временной портал таким экстраординарным образом, явно имеет какое-то отношение к Закари.
– Но как же такое может быть? – недоверчиво спросила Полли.
– Не знаю. Я лежал и медитировал и внезапно увидел Закари – не здесь, а глазами своей души – и понял… точнее, какое-то мгновение я твердо знал, что истинная причина, по которой я миновал временной портал, кроется в Закари.
Анараль опустилась на землю и села, скрестив ноги. Полли привалилась к одному из каменных кресел.
– Из-за его сердца, да?
– Нет, – покачал головой епископ, – не думаю. Я не могу это объяснить. Для чего вообще такие сложности? К чему было тащить нас в прошлое на три тысячи лет, и все ради Закари? У меня он особо теплых чувств не вызывает.
– Ну, может быть, он…
– Но потом, – продолжал епископ, – я думаю о людях, за которых умер Иисус. Они ведь тоже не представляли собой ничего особенного. Однако он вернул к жизни умершего молодого человека, потому что его мать обезумела от горя. Он воскресил из мертвых девочку и сказал ее родителям, чтобы они дали ей поесть. Он изгнал семерых демонов из Марии Магдалины. Почему именно они? Ведь вокруг были и другие, вероятно более достойные. И вот я спрашиваю себя: что заставляет меня думать, что я миновал три тысячи лет ради Закари?
Полли сунула руки в карманы красного анорака. Бессмыслица какая-то получается. В ее мире Закари находился где-то на периферии. Если она больше никогда его не увидит, ее жизнь практически не изменится… Полли машинально перебирала все, что лежало в карманах анорака. В левой руке очутилось что-то твердое. Иконка Закари… Полли достала прямоугольную дощечку и посмотрела на нее.
– По-моему, Закари не помешал бы ангел-хранитель.
– Огромный ангел и маленький ребенок… – Епископ посмотрел на образок. – Светлые ангелы и темные ангелы борются, и земля втянута в эту битву.
– А вы в это правда верите? – спросила Полли.
– О да!
– И как же выглядит темный ангел?
– По всей вероятности, так же, как и светлый. Тьма-то – она внутри, а не снаружи. Ну ладно, дети мои, ступайте по своим делам. А я еще побуду тут, подожду.
– С тобой все в порядке, епископ? – спросила Анараль.
– Да, все нормально. Сердце бьется ровно и бесшумно. Но пожалуй, мне больше не стоит участвовать в битвах.
Епископ взглянул на солнце, которое стояло уже довольно высоко, снова забрался на алтарный камень и лег. Тень одного из стоячих камней защищала его глаза от солнечного света.
Полли с Анараль вернулись в селение.
Вокруг ощущалась тревога, но все занимались своими обыденными делами – ловили рыбу, сушили травы. Несколько женщин, каждая в ярких перышках своей птицы – иволги, жаворонка, кардинала, – делали плащ из птичьих перьев.
Полли окликнул Волчонок:
– Возможно, мне понадобится твоя помощь!
Полли совсем забыла о втором чужаке – юном воине со сложным переломом, за которым Анараль так заботливо ухаживала накануне. Теперь юноша лежал в шалаше. Лицо у него горело – видно было, что у него лихорадка. Волчонок присел рядом на корточки.
– Вот, – сказал он. – У меня есть немного снадобья Орлицы, которое должно помочь унять жар. Оно делается из хлебной плесени и на вкус довольно противное, но тебе надо его выпить.
– Вы очень добрые! – с благодарностью сказал юноша. – Если бы ты был ранен и мое племя взяло тебя в плен, мы не стали бы так о тебе заботиться.
– А вы умеете? – спросил Волчонок.
– О да, наш целитель очень хорош. Но мы не тратим впустую его искусство на пленных.
