Между тем, однообразные звуки палочных ударов затихли, уступив место удивительной и неожиданной в этих местах и в этой обстановке нежной мелодии клавесина.
– Что это? Что это может быть? – оживился Виталий, любивший и понимавший музыку, и сам неплохо игравший на фортепьяно.
– О, это я знаю, – откликнулся Каен. – У нас в Гайане такие оркестры весьма популярны.
– На чем же они играют? Ведь здесь посередине джунглей не может быть никакого клавесина? – настаивал Виталий.
– Конечно, Вит, – это не клавесин, а несколько пустых стальных бочек из-под этанола или масла. Снисходительно заметил технически грамотный Николай.
– Не может быть, – воскликнул Виталий, воображение которого моментально нарисовало ему картину из груды грязных железных ёмкостей, в которых скопились сгустки тяжелых нефтешламов.
– Не будем спорить, – миролюбиво опять произнес француз. – Пойдем и всё сами увидим.
– Действительно, – поддержал его Виктор. – Пора отдать уважение хозяевам. – И, подойдя к Николаю, сказал ему на ухо. – А мешок с оружием замаскируй получше. Хотя, впрочем, возьми с собой что-нибудь. Привычка не расставаться с оружием тебя ещё никогда не подводила.
В самую большую деревянную хижину селения, где, по всей видимости, проходили все местные особо значимые собрания, сошлись и сидели на корточках, распределившись вдоль стен помещения, почти все жители деревни. Перед ними на длинных досках, заменявших столы, стояли разновеликие керамические и глиняные миски, наполненные вареной маниокой и большими кусками жареного мяса. Старые пластиковые бутылки были наполнены какой-то мутной жидкостью, напоминающей своим цветом пивной напиток из маиса, между которыми артистично разместились причудливые пузатые калебасы с чаем мате и заправленными в них трубочками – бомбильяс.
Оркестр из трех музыкантов-мулатов неустанно выбивал из железа незнакомые европейцам будоражащие звуки.
Предложенное европейцам мясо было нежным и восхитительным. Накануне мужчинам деревни удалось загнать несколько тапиров и вкуснейших грызунов капибара.
Посередине хижины несколько отчаянных танцоров с силой впечатывали босые ноги в утрамбованный земляной пол. Очевидно, чем больше в человеке буйной негритянской крови, тем больше он подвержен магической силе ритма и тем больше он погружается в восторженное очарование танцем, когда душа и тело на короткое время обретают удивительное единение, становятся простыми и чистыми, возвращаясь к первозданной гармонии.
Можно сказать, что танец это одно из лучших и истинных проявлений свободы человека, дарованного ему свыше. Недаром древние говорили, что наш прекрасный мир был создан богом в момент веселья, когда его обычная сдержанность и суровость уступили место восторгам музыки и танца.
Мучнистое пиво оказалось действительно хорошим и произвело на участников празднества ожидаемый возбуждающий эффект. Женский смех и детские крики становились всё звонче, сливаясь странным образом в напевное многоголосие. Резкие мужские голоса звучали всё решительнее и убедительнее, а обсуждаемые местные новости стали приобретать характер и уровень событий мирового масштаба.
Ночь, ливень, теплый и влажный воздух, дурманящий аромат джунглей, переливчатая тональность гремящих металлических бубен, открытость и наивность опьяневших караибов, гул человеческой толпы рождали сюрреалистичную картину происходящего.
Мир вновь стал юным, вернулся к истокам, наполняя человеческие сердца первозданной силой. Время повернуло вспять и остановилось.
Наконец, словно решившись освободиться от магии всеобщей экзальтации, Виктор встряхнул головой. Он согнал с лица безотчетно блуждавшую бессмысленную улыбку, встал и направился к старейшине с тем, чтобы выразить благодарность за гостеприимство. За ним поднялись и проследовали к выходу все его попутчики, за исключением Николая и одного из майя, которые попали в плен к местным черноглазым и темноволосым красавицам.
Очутившись в гостевой хижине, Виталий, усмехаясь, спросил Виктора, намекая на Николая:
– Как ты думаешь, наш орел не подкачает?
– О чем ты? А если об этом, так ему не впервой, куда бы наш орел ни залетал, везде найдет, где горлышко промочить и ягодку-малинку поклевать. А вот нам с тобой придется обойтись без сна, пока остальные отдыхают. Как справедливо заметил Джек Лондон, если кровь индейца призывает к смирению, то негритянская кровь побуждает к хаосу и беспорядкам, а у наших милых хозяев всего этого намешано поровну в одном коктейле. И праздник у них ещё не заканчивается. Так что за обстановкой придется присмотреть.
– Я не против, – ответил Виталий. – Спать совсем не хочется, то ли от музыки, то ли от пива. Да к тому же и рассвет уже близко.
Ждать долго не пришлось. Как всегда, возвестить о наступившем рассвете явились местные попугаи, тут же устроившие крикливую перекличку. К этому времени караибы уже вышли на берег реки и сноровисто нагружали лодки продуктами своего нелегкого труда, собирателей и земледельцев, для их продажи рыночным оптовикам.
