– А что вы скажете по этому вопросу, господин Азаров? – Алед Бервин резко обернулся к Виктору, который молча и с интересом вслушивался в диалог между ним и Михаилом. Ловкий господинчик, – думал про себя Виктор, – держится неплохо, весьма уверен в себе, и видно, что эта уверенность сложилась не благодаря должностному креслу, которое он занимает в компании, а жизненному опыту, приобретенному скорее всего на подобных скользких делах где-то в глубинах Африки или в дебрях Юго-Восточной Азии, в таких местах, где путь доллару, фунту стерлинга или франку прокладывают бравые ребята, готовые за пачку долларовых банкнот положить свои бедовые головы на весы капризной госпожи Удачи. Там, где шагает его величество капитал, покорно склоняются гении и политики, поборники морали и нравственности, храбрецы и неутомимые борцы за всеобщую справедливость.
Познав магию золота человек без долгих размышлений пришел к единственно логичному и простому выводу о том, что для того чтобы самому жить хорошо надо всего лишь отобрать у другого человека всё то, что тот сумел создать своим трудом. И по пыльным африканским равнинам и каменистым плоскогорьям Малой Азии затопали походные сандалии непобедимых легионов Древнего Рима; крестоносные орды ринулись в заповедные святые земли; на булыжных парижских мостовых со смертоносным посвистом зазвенели шпаги как мерило конечной истины, кому жить, а кому умереть; тяжелые морские тесаки яростно высекали искры в отчаянных схватках лихих флибустьеров; а пули дуэльных пистолетов пробивали пустые сердца; в удушливых облаках горчичного газа подымались в последнюю атаку батальоны ещё живых мертвецов и, наконец, над головой изумленного человечества цветком неземной красоты раскрылась вырвавшаяся на волю энергия элементарных частиц.
А глаза людей всё также, как и прежде завороженно и неотрывно следят, как меняются фантасмагорические радужные переливы золотистых дублонов и дукатов на зеленые, фиолетовые и оранжевые цвета бумажных евро-долларовых сиамских близнецов.
– О, я более чем уверен в успехе, господин Бервин, – живо откликнулся Виктор. – С такими молодцами впору решать вопросы равные операции Моссад в Энтеббе в 1976 году. Ко второму числу все будут в полной готовности.
– Ну, и отлично, – снисходительно улыбнулся Алед Бервин и поощрительно похлопал Виктора по плечу. – Я в вас не сомневался.
– Вот и хорошо, не советую вам играть с нами краплёными картами, – подумал Виктор, пожимая руку Бервину, – ни ЦРУ, ни МИ-6, никому ещё не удавалось обмануть нас. И в данном случае, надеюсь, по-другому не будет. Не радуйтесь раньше времени Алед Бервин, мы за вас успели уже обо всем подумать.
Июльский зной сметал с расплавленных улиц Цюриха многочисленных туристов, заставляя их отдавать предпочтение живописным высокогорным долинам и озерам, где и дышалось значительно легче, и солнце не жгло, а ласкало полуобнаженные расслабленные тела людей своими теплыми лучами. Красивейшие и уютные альпийские городки, деревни с удовольствием принимали в свои объятия неугомонных ценителей красот удивительного природного ландшафта Швейцарии из всех уголков мира и окружали их услужливым дружелюбием.
Наступила пора долгожданных длинных европейских отпусков, когда даже заядлый трудоголик начинал мечтать о дальних путешествиях, далеких песчаных берегах и бескрайнем синем море. Самые смелые мечтали о небольших приключениях и коротких ничем не обязующих пляжных романах, которые так будоражат и разгоняют по венам кровь, застывшую за долгие месяцы служебного анабиоза.
Но были и другие люди, которых совсем не интересовали эти простые и вполне естественные человеческие желания, чей неутомимый мозг был погружен в бесконечный анализ биржевых котировок, курсов валютных котировок, состояния мировых товарных рынков, политических комбинаций и происков конкурентов.
Они словно генералы на полях сражений разрабатывали планы наступлений, выдерживали осады и вновь бросали в прорыв свои армии. Однако их главным оружием были не танки и пушки, а банковские трансакции, инвестиции и финансовые спекуляции. Справедливости, ради надо сказать, что локальные вооруженные конфликты и даже региональные войны вспыхивали и гасли тоже и тогда, когда это было нужно этим людям, а залитые по их непреклонной воле кровью поля сражений и разрушенные города, и созревшие благодаря их усилиям гроздья религиозной и национальной ненависти оставались народам в наследство на многие века, формируя их историю, традиции и культуру.
Эти люди малоизвестной, малопонятной и особой породы не могли позволить себе ни минуты передышки, становясь заложниками высоких полномочий и колоссальной ответственности за судьбу своих финансовопромышленных интернациональных агломератов.
Для них понятия честь, правда, порядочность, слово джентльмена с годами превращались в условность, пригодную только для тех случаев, когда эти слова помогали решать конкретные задачи и добиваться успеха любой ценой.
