– И вот что, – вновь взял слово президент компании Реймонд Водд, – когда станет известно, что всю эту авантюру затеяли русские, то каких-либо претензий или намеков на нашу компанию уже быть не может. Я ожидаю от этого сюжета большие всплески политической активности в Европе и не только, что будет нам на руку. В конце концов, это чистый бизнес, и у него есть свои законы, и, пожалуй, достаточно об этом.
Господа, благодарю вас за обмен мнениями и прошу вернуться к своим прямым обязанностям. О развитии событий держите меня в курсе дела.
Утро 2 августа 2000 года на северной широте 4, 933' выдалось ясным, солнечным. Седой Атлант-океан застыл в бескрайнем штиле и казалось, дремал в своей тысячелетней задумчивости, вспоминая бурные события молодости и былые подвиги великих цивилизаций, ушедших в его бездонные и непроницаемые глубины, оставивших последующим поколениям только мифы и фантастические сказания о людях-титанах, управлявших стихиями воды, огня и воздуха.
Опиноко, столица Республики Маку, сноровисто пробудилась от недолгого, но весьма утомительного влажно-липкого сна и возобновила свой неспешный спустя рукава рабочий ритм небольшого города-поселка, столь типичный для большинства стран тропического пояса планеты. С грохотом и лязганьем свернулись, разукрашенные разноцветными граффити, железные ставни мелких лавочек и уличных магазинчиков. На расколотые бетонные тротуары выкатились стойки с незатейливой пляжной одеждой; лотки, заполненные незамысловатыми традиционными сувенирами из морских ракушек, плодов и семян тропических деревьев и редкие, из черных кораллов, бусы и пульсеры.
Толстые торговки-негритянки вынесли затертые и продавленные стульчаки и торжественно водрузили на них свои раздутые тела, мало обращая внимания на редких прохожих и потенциальных покупателей, которые, если и заходили в их убогие заведения, то всё же больше с целью переброситься с их добродушными хозяйками парой слов о событиях, случившихся на их улице или в крайнем случае квартале, нежели чем для того, чтобы упорно торговаться и сбивать цены на разноцветные дешевенькие маечки, юбочки и платочки.
Бездомные с проплешинами худые собаки с короткой вылезающей шерстью неопределенного землисто-коричневого цвета, прибежали с окраин в центр города, чтобы на местных свалках поискать случайную поживу, и присоединить свое голосистое тявканье к общей какофонии звуков уличной жизни.
Местный аэропорт с единственной и весьма короткой взлетнопосадочной полосой уже готовился принять первый среднемагистральный "Бомбардье CRJ-100", рейсом из Парамарибо.
В небольшом торговом порту, расположенном на излете главной городской магистрали, швартовались и разгружались многочисленные рыбацкие баркасы, вернувшиеся после ночного лова.
И все эти страноведческие картинки из местной патриархальной жизни могли бы показаться очень скучными и недостойными даже малейшего внимания, если бы не силуэты возводимых в пяти километрах от местного порта огромных нефтяных терминалов, предназначенных для приема крупнотоннажных океанских танкеров. А это обстоятельство кардинально меняло любое предвзятое отношение к этой стране, которая из мазка краски на топографической карте обещала превратиться во второй нефтяной Катар со всеми вытекающими для мировой политики последствиями. Черная кровь земли заставляла кипеть людские страсти и амбиции, произносить гневные и призывные речи с трибуны Организации объединенных наций, подбрасывать высоко вверх или затаптывать глубоко вниз котировки основных фондовых бирж; двигать по волнам океанов тяжелые утюги авианосцев и всё лишь для того, чтобы нефтяные мультигиганты могли беспрепятственно, с неутолимой жадностью засасывать в бездонные чрева своих кораблей тяжелую насыщенную парафинами и другими углеводородными фракциями нефть. Черное золото девственной Амазонии.
И поэтому день 2 августа, в общем, о не предвещавший ничего радостного для наивного аборигенного населения страны, веками сидевшего без гроша в кармане, сулил из очередного унылого листка календаря превратиться в событие мирового масштаба, которое, несомненно, привлекло бы пристальное внимание президентов и руководителей транснациональных корпораций, заставило бы засесть за расчеты сотни биржевых аналитиков в Лондоне и Нью-Йорке и несомненно вызвало бы реакцию правительств на всех континентах и пересыпанные сенсациями пересуды мировой прессы.
– А раз так, – подумал про себя Влад, потягивая через трубочку коктейль Дайкири, прикрытый белоснежный с шапкой крошеного льда, – то нам совсем не помешает, та шумиха по дискредитации местного президента-сатрапа, которая была поднята по нашему настоянию рядом ведущих международных изданий. Если мы его ночью изолируем и передадим, как запланировано, туда, где ему по судьбе предназначено быть, а именно в руки правосудия, то большой мир, поморщившись, но все же вынужден будет проглотить горькую пилюлю с государственным переворотом в одном из своих периферийных субъектов.
