— Ну вот, со сложноподчиненными предложениями Вы справляетесь, потому я постараюсь удовлетворить Вашу просьбу, — врач отвела полицейского на пост медицинской сестры и посадила его там. Ему с того места было всё хорошо видно, и потому приковывать мою правую руку он не стал. Да и сидя на посту больше интересовался сестричкой, чем наблюдал за моими артикуляциями.
— Как Ваше самочувствие? Что беспокоит? — начался опрос врача.
Я подробно рассказал ей, что со мной произошло за те сутки… ОГО! Оказалось, что я провел в палате реанимации 2 недели, хотя раны по понятиям врачей совершенно не соответствовали состоянию моего сознания. По их словам, я «застрял» между сном и бодрствованием, между небом и землей. Врач согласилась, что болевой шок и шок психологический, плюс удар головой о тротуар, — могли быть причиной моей потери сознания. Но это в ту злополучную ночь… А потом? Что было причиной моего продолжающегося состояния потом?
— Давайте пока оставим этот момент. Знаете, во сне, — позволите, что я именно так буду называть то Ваше состояние? — начала опять говорить врач, на что я кивнул, — Во сне Вы называли какое-то имя. В ресторане не было таких имен, я узнавала, — ни пострадавшие, ни охранники, — никто. Вы рычали, кричали, что-то делали, размахивая руками. Движения рук и ног были то, как у пловца на глубине, — например, как у опытного аквалангиста. То как у птицы в полете… То как у бегущего животного… Вы бились на мечах или шпагах (ну, может быть и на бейсбольных битах, — я не фехтовальщик, — но мне показалось, что на мечах), куда-то бежали, что-то хватали… Наблюдая за вами, я подумала, что временами Вы пробирались по каким-то коридорам, — довольно узким иногда, куда-то входили, открывали какие-то двери, что-то опять делали. И не забывайте, что это Вы делали не в пустой комнате психиатрической лечебницы с мягкими стенами и углами, а привязанный к койке!.. Что Вам снилось?
— Какое имя? Какое имя я называл?
— Яига. Или Ига. Кто это?
— Даже не скажу. Вы уверены, что это имя, а не восклицание или не боевой клич каких-то там дикарей или тевтонских рыцарей во время боя на мечах?
— Уверена. И по Вашей интонации в тот момент, и потому, что не нашла это выражение нигде в интернете… Вы кого-то звали. Кто это? Мужчина или женщина?
— Даже и не знаю, что Вам и сказать.
— А что с Вами происходило в тот момент? Вы помните? Свой сон помните?
— В пределах боли, которую испытывал, — я криво улыбнулся. — Я помню, что приходил в себя от боли, от удушья, от желания помочиться… Больше не помню ничего. А как звали погибшую в ресторане девушку?
— Не так. Совсем не так, и не похоже. Я специально поинтересовалась этим. Не так…
— Тогда не знаю, что Вам и сказать. Мне очень жаль.
— Понимаете, это надо не мне, — а Вам. В вас что-то как будто зашевелилось, как совершенно другое сознание пыталось вырваться из цепких когтей наркоза… Мне даже показалось, что это какая-то другая Ваша жизнь… Что Вы об этом помните?
— Доктор! Да откуда у меня другая жизнь? Если я что-то и вспомню, если не Вы, а другая девушка или женщина будет мне сниться, я Вам обязательно сообщу. Договорились? — я улыбнулся.
— Договорились. Отдыхайте. Когда Вас переведут в хирургическое отделение, приходите ко мне после обеда, даже если ничего не вспомните…
— Хорошо, до свидания, Лейла, — сказал я, понимая, что визит психиатра подошел к концу. Не стану же я ей напоминать, что согласно сценариям различных «ментовских» сериалов и боевиков-детективов, меня должны будут перевести не в палату хирургического отделения, а в тюремную больничку, или лазарет при КПЗ… Хотя чем черт не шутит, — может когда-то и свидимся.
Что же, я буду ей рассказывать, как второе Я сверхбоевика вылезло на свет божий еще до того, как в меня стреляли? Что я мгновенно и очень четко вспомнил во время нашего с ней разговора все или почти все свои сны за эти две недели. Вспомнил описанные ею движения рук, ног, тела… Вспомнил, почему я рычал… Смутно всплывало и названное доктором имя… Или это не имя? Кличка? Подпольный псевдоним? И если я ей это расскажу, то не видать мне тогда не только хирургического отделения, но и, возможно, свободы… И самое меньшее, что мне может грозить за этот рассказ, как я понимаю, это пожизненное заточение в психиатрической клинике.
Вот только тот злополучный вечер около ресторана я не могу вспомнить в деталях… Похоже на то, что мне нужен какой-то толчок, встряска, — ну или чей-то рассказ с деталями того вечера.
Охранник вернулся и сел рядом с целым ворохом старых газет и журналов. Вот! И выглядит счастливым, и перебирает газеты счастливо!.. Где он их надыбал?
А я лежал и с закрытыми глазами, чтобы не выдать себя блеском в них, перебирал всплывшие в памяти пока отрывочные картины. Что это? Видения? Параллельная вселенная? Психиатрическая околесица?
КТО ТЫ, YA YGA?
YА: — Как дела? Ты в порядке? Что нового? ВАА встречаешь? Он как?
YА: — Молчание — это стильно. Или у тебя что-то не так?
