— Нет никого, телефоны не отвечают, в кабинетах пусто.
— Щас, — Николай Иванович отбился по-английски. Я так и не понял, что означало короткое "щас". Это была ирония, в стиле: "щас, разбегусь" или наше дело и вправду взяли в обработку.
— И как? — поинтересовался Автолыч.
— Любезный чувак, чего уж, — я бросил трубку в карман куртки. — Завтра не пойми чего ждать, а скорее всего — ничего. Но будем с самого, как говорится, с ранья.
Вставать было лениво, ибо рано. Машка два раза будила, пока я добрался до кофе. Мельком взглянул на термометр и слегка обалдел. Морозец завернул конкретно — тридцать девять. И это сразу за окном, где минимум на градус теплее, нежели метром дальше. Погодка говорила о том, что шкафы наши привезут скорее всего сегодня. Закон подлости незыблим и всеобъемлющ.
Когда я выбрался на улицу, то укрепился в своих подозрениях. Легонький ветерок заставлял морщится и тереть щеки чуть не каждую минуту. Воротник не спасал. Каждое дуновение — и словно кто сухим льдом по лицу проводил.
Да, тот, кому я звонил, потянул за нужные ниточки. Добрых пять штук разновеликих чудиков смиренно толкались под нашей дверью, хотя не было еще и девяти утра. Судя по костюмам — не грузчики. Да и апломб чувствовался. Оказалось, вся эта толпа ждала нас для того, чтобы продемонстрировать фуру со шкафами. Ее загнали на внутренний двор еще в шесть утра. Шофер заглушил МАЗ и, как я понял, ушел дремать в фойе. Во дворе так же стоял погрузчик. Игрушечная "тойота" деловито фырчала на холостых, ее водила приплясывал рядом.
— Начали, начали, чего стоим?! — подбодрил один из пятерых начальников, самый младший по должности, раз его отрядили наблюдать за работами на улице.
Вскоре прибежал разбуженный "мазила", рассупонил тент и откинул борт. Шкафы наши сверкали под упаковочной пленкой синими боками, резко контрастируя с грязно-серыми красками фуры. Изрядно подмерзший карщик запрыгнул в кабину, подобрался к откинутому борту, потыкал "тойоту" взад-вперед и отъехал на исходную позицию.
— Не, мне так шкафы вилами на взять, — сообщил он, выбравшись из кабины.
Началось совещание между двумя водилами и начальником. Мы не отсвечивали, просто танцевали в сторонке какой-то дикарский танец, чтоб не задубеть. В общем-то, нам подходил любой результат: и если снимут, и если уронят — мы не в накладе. В случае разрушения шкафа можно спокойно отваливать в Москву и ждать присылки следующего. А если все пройдет нормально, то работы продолжатся.
В морозном воздухе звенел отборный мат на три голоса. Он вылетал изо ртов вместе с паром и так же, как и он, легко рассеивался в воздухе. Результатом технического совещания стало то, что начальник куда-то убежал. Карщик и "мазила" совместно закурили и присоединились к нашему ритуальному танцу в честь уральского мороза. Мы запустили дымы своих сигарет в общий столб. Кажется, даже стало теплее.
Скоро возник начальник с двумя невысокими деревянными стремянками в руках. Буквально на три ступеньки каждая. Их поставили почти под самым бортом. Как я понял, карщик должен был вилами затащить первый шкаф на стремянки, после чего МАЗ проедет вперед, и тогда все получится.
— А лесенки-то выдержат? — поинтересовался я, рассматривая конструкцию.
— Должны, — оптимистично кивнул начальник. — На них наши люди иногда вдвоем работают.
Я хотел было возразить, что пара даже самых крупных тамошних теток дадут в сумме меньше трехсот кило веса, а кондиционер весит тонны полторы, но только махнул рукой. Пофигизм мой возрастал по мере того, как замерзало тело.
Карщик подтащил шкаф и осторожно поставил его на стремянки. Дерево отчетливо затрещало. Одаренный начальник подбежал к лесенкам и внимательно их осмотрел, не забыв залезть под шкаф. Воображение тут же услужливо одарило меня картинкой забрызганных мозгами синих панелей, но все обошлось. Дуракам везет, хотя и не всегда. Этому было представлено доказательство вот прям конкретно. Свидетелем был невольным.
