– Да, про нее, только она имя ее не назвала.
– Ну, это цыганка могла и сочинить! А ты, небось, ей еще и денег дал?
– Дал. Но откуда ей про меня правду знать?
– Как откуда? Ты вон какой красавец, сразу видно, что в тебя много раз девушки влюблялись.
– Не скажи! Уж очень она все точно говорила, как будто своими глазами видела, у меня даже сердце зашлось. Эх, Катя, Катя, нет тебя, а я вот жениться собираюсь… Но веришь, брат, я ее не забыл, до сих пор помню, какой она лежала на земле, когда ее из воды достали.
– Ой, брось! Что ж тебе все жизнь одиноким быть? Тот же Паратов Сергей Сергеич уж как по Ларисе убивался, которую из-за него застрелили, и что? Женился и забыл про нее! Так что не ты первый и не последний! Вон из-за меня одна вдова тоже чуть не погибла, а я ничего!
– Это ты про Юлию Тугину, что ли?
– Про нее.
– Знатно тебя тогда Прибытков, ее сегодняшний муж, отделал.
– Ладно, это дело прошлое! Пойдем к столу. Вон уже и Великатов с Муровым подъехали, только наверх они пока не поднялись.
Познакомимся же и мы с этими господами. Иван Семеныч Великатов был владельцем местного театра, откуда они все только что возвратились, а Григорий Львович Муров – здешний когда-то очень богатый помещик. Но сейчас же его, как и Вадима, тоже занимали мысли, где срочно достать денег? Потому что так уж вышло, что у него почти не осталось средств, которые ему оставила его покойная жена. Не имение же в конце концов закладывать, а тем более продавать? Притом интересовало его еще одно дело.
– Иван Семеныч! Минуточку! Я тебя спросить хотел. В главной ложе рядом с тобой сегодня кто сидел? Можно поинтересоваться?
– Кручинина Елена Ивановна, знаменитая столичная актриса. Я ее недавно к нам в город пригласил на мою Сашеньку глянуть.
– Зачем?
– Она ей уроки дает, советы.
– И сколько она здесь гостит?
– Уже какое-то время. Говорит, что когда-то была в нашем городе, но вспоминать об этом посещении почему-то не хочет. Как я понял, с ним у нее связана какая-то печальная история. Но это было несколько лет назад, когда я этот театр еще не купил, так что в чем там дело, я не знаю. Да зачем тебе это?
– Так уж получается, Иван Семеныч, что видел я ее в тот приезд. Великолепная актриса!
– Да, в этом ты прав, Григорий Львович! Удивительная!
– А где она остановилась, не знаешь?
– Как не знаю! В той же гостинице, где ты живешь. Я ей туда каждое утро букет цветов посылаю.
– Вот как! Тогда я даже знаю, в каком она номере.
– Вот и хорошо! Но давай пойдем скорее, нас уже, наверное, заждались.
А за столом в это время остальные приглашенные как раз обменивались театральными впечатлениями. Михаил Борисович Лыняев, помещик из соседней губернии, от восторга даже бил себя по коленям.
– Ай, да Александра Николаевна! Вот сколько актрис я раньше видел, но такой бриллиант впервые встретил! Какова она в роли Снегурочки! Верите, господа, я ведь чуть не поверил, что она на наших глазах растаять может.
Глумов улыбнулся.
– Вы, Михаил Борисович, оказывается в душе поэт!
Но Лыняев продолжал.
– Нет, Александра Николаевна – удивительная женщина, что ни говорите! И почему только вы, Иван Семеныч, на ней не женитесь?
Великатов с удивлением посмотрел на говорившего.
– Я? Не знаю. Хотя, когда я только привез ее в свой театр из одного небольшого городка, у меня так голова закружилась, думал, что все, сразу женюсь. Влюбился, господа, не поверите, как юноша! А потом как-то дела, заботы окружили… То она роли учит, то гардероб ей новый нужен, то голова у нее болит, то… Вот как-то и не получилось.
– А, как вы думаете, она вам верна?
– Кто? Сашенька? К сожалению, верна.
– Почему же к сожалению?
– Потому что это на сцене она царица, богиня! Когда я на нее из ложи смотрю, то готов пасть к ее ногам и сделать все, что она прикажет, а приду к ней после спектакля, и уже ничего такого нет. Передо мной простая женщина. Скучно мне с ней, господа! Вот так и живем уже который год! Она же притворяться в обычной жизни не умеет, только на сцене. Так уж воспитана!
Паратов постучал вилкой по бокалу и все к нему обернулись.
– Зря вы так про нее говорите, Иван Семеныч! Разве вы не видите, что в ней скрытый огонь тлеет? А вдруг как вырвется? Спалит ведь все вокруг!
– Вырвется? Почему вы так думаете, Сергей Сергеич?
– Глаза у нее такие! Иногда так посмотрит, что обожжет! Я ведь к ней грешный тоже ключики подбирал, цветы присылал, конфеты, уж очень она мне нравится! Не первый раз я в вашем городе, и каждый раз, когда Александру Николаевну вижу, обо всем забываю. Даже вот всегда в боковом кармане футляр с бриллиантовым гарнитуром ношу, для нее приготовленный, а вдруг она какой знак подаст, тут уж я при все готовом. Вот, смотрите!
И Паратов достал из внутреннего кармана небольшую коробочку и открыл ее. Блеск бриллиантов был такой яркий, что все сразу замолчали, а Дульчин так даже присвистнул.
– Что, Вадим Григорьевич, а вы можете женщине такую яркую штучку подарить?
Дульчин вскочил и вышел из-за стола.
– А почему вы именно меня об этом спрашиваете?
– Почему вас?
– Да, почему именно меня?
