Под плотной потёртой курткой висят видавшие виды брюки с прошитыми вставками на коленях и ремень с тусклой пряжкой. На ней угадывается изображение такого же змея, как на моём перстне.
Не покойного ли Кирюхиного отца вещи? А теперь и моего. Что ж, почтим память умершего хотя бы таким способом.
В соседнем ящике нахожу что-то, похожее на исподнее, и переодеваюсь. Куртка чуть великовата, брюки подвернём — в сапогах не видно.
А вон, кстати, и они.
Картонная коробка стоит в самом углу, там, где висела старая одежда. В ней закономерно обнаруживаю кожаные сапоги со всем необходимым. На вид ничего так, только почистить бы надо.
Беру со дна банку с чёрной жирной субстанцией — и нащупываю какие-то предметы, спрятанные под слоем бумаги.
Вытаскиваю на свет.
Странный разомкнутый обруч с маленьким контейнером, надеваемый, видимо, на шею.
И широкая рукоять с выемками под пальцы, рядом с которой лежит раздутая и разорванная на конце трубка. Когда-то они были соединены через шарнир осью, которой теперь нет на месте.
Сломанное оружие?
— Ты никогда не доставал эти вещи… после того дня, — раздаётся рядом, а я чуть не подпрыгиваю от неожиданности.
Предупреждать надо, мать!
— Если бы только у нас был выбор, — Елена Львовна нервно комкает пальцами подол платья. — Я бы ни за что не отпустила тебя. Но ты так мужественно повёл себя сегодня, да и Покровитель помогает…
Она внезапно бросается ко мне и крепко обнимает, зарывшись лицом в воротник рубашки.
— Я желаю тебе успеха, сынок, — произносит невнятно. Через ткань ощущаю горячую влагу. — Нет преграды, способной остановить Островского. И пусть не оставит тебя Покровитель.
Лихой и беззаботный ответ, которым я собирался её успокоить, отчего-то вылетает из головы.
— Я обязательно вернусь, — шепчу ей, обняв. — И больше никакая шваль не посмеет переступить порог этого дома.
Большую часть денег оставляю матери. С собой беру всего пятьдесят рублей.
Потому что прав был их прошлый хозяин: только идиот пойдёт на дело с полными карманами.
Затем мы с матушкой спускаемся вниз.
Кислую физиономию Андрея Петровича при виде моего наряда можно класть в чай вместо лимона.
— Что ж. В текущих условиях, всё в дело годится, — неодобрительно изрекает он. — Отправляемся сейчас же, а то стемнеет скоро.
Татьяна с Еленой Львовной выходят за нами на крыльцо.
Дворник уже распахнул ворота, за которыми стоит дядин двухместный автомобиль, высоко поднятый над просёлочной дорогой.
Обнимаю мать и сестру, прощаясь с новообретённой семьёй. Дядя сурово — по его мнению! — зыркает на меня из-за руля, явно намекая поторопиться. Ничего, родственничек, потерпишь.
Наконец я усаживаюсь на место пассажира и машина, плюнув сизым выхлопом, трогается с места.
Матушка с сестрой машут вслед, пока транспорт не скрывается за поворотом. Странное ощущение, когда тебя так провожают. Горы свернуть хочется ещё сильнее.
— Ты, Кирюша, главное, осторожен будь, — менторским тоном напутствует меня дядя. — Осмотрись сперва хорошенько, порасспрашивай обо всём. Не стоит с первыми встречными в пучину опасности бросаться.
А то я сам не разберусь. Опекает, как ребёнка малого.
Интересно, предыдущему хозяину этого тела тоже хотелось избавиться от этого гнёта? И чем всё закончилось…
Внезапное воспоминание накрывает, будто волна в шторм.
Перед глазами тёмный переулок, в ушах — голоса, слышные, как через толстый слой ваты.
«А точно починит?»
«Точно, точно, лучший специалист по магическим контурам в этом городе», — отвечает кто-то гнусаво.
Искры из глаз, вспышки боли по всему телу.
Гаснущее сознание ловит обрывок фразы: «...в расход, как и Витьку. Защитничек, б…»
Отчаяние внезапно накатывает, как липкий холодный туман. И почти мгновенно сменяется ощущением сначала полного покоя, а после — жгучей ярости.
Моей ярости.
— Что приуныл? Или не справится боишься? — ехидно бросает дядюшка.
Едва сдерживаюсь, чтобы не врезать любимому родственнику от всей души. Но язык остановить уже не получается:
— Покровитель мне в свидетели: если не справлюсь, лично вам дарственную на своё поместье подпишу!
Время замирает, как в прошлый раз, а перед нами с дядей появляется уже знакомый знак якула и новый текст:
[Кирилл Островский предлагает в случае провала первого задания передать Андрею Островскому собственное поместье. Желает ли Андрей Островский принять пари, сделав адекватную по ценности ставку?]
Пара секунд — и символ обесцвечивается, а время возвращается к обычному течению.
Тут же — скрежет покрышек о дорогу. Машину заносит, разворачивая поперёк движения.
Отказавшийся от беспроигрышной сделки дядька тяжело дышит, вцепившись в руль.
— Страшно стало, родич? — зловеще улыбаюсь. — Ты, кажется, забыл, с кем разговариваешь. Скажу только один раз. Поэтому запомни, как следует. Никто и никогда не посмеет обмануть меня, не заплатив за это сполна.
Он пытается что-то ответить, но я ещё не закончил.
— Я — твой глава, — чуть повышаю громкость. — Я восстановлю доброе имя нашего рода и верну ему былую славу. И если весь мир обратится против меня — тем хуже для мира.
И добавляю тише:
— Потому следи за языком, дядюшка.
