— С матушкой твоей побеседовать хотел, — словно не замечает насмешки родственник. — Я ж ей ещё в день похорон сказал: небезопасно двум одиноким женщинам в пустом доме. Пара слуг всего рядом, гости сомнительные шастают…
Оборачиваюсь к поджавшей губы матери. Вышвырнуть этого типа или подождать? Она чуть заметно качает головой. И встаёт за моим плечом.
— Не волнуйтесь так, Андрей Петрович, — её голосом сейчас можно говяжьи туши замораживать, — Покровитель осенил нас своей милостью. Теперь не пропадём.
У дядюшки аж дыхание перехватывает.
— Как? Когда? Почему никто…
— Потому что мы сами двадцать минут назад об этом узнали, — всё так же холодно произносит матушка. — Хотите подробностей — проходите в дом.
Значит, с дядей, несмотря на явную взаимную неприязнь, прямо сейчас расплеваться не вариант. Учтём.
В гостиной, ликвидируя последствия недавнего вторжения, хлопочет женщина средних лет. Рядом — мужик примерно того же возраста, поднимает ведро с осколками павшей в неравном бою вазы и другим мусором.
Видно, те самые слуги, о которых говорил дядя.
На гостя они тоже взирают крайне неодобрительно.
Какое удивительное единодушие. Неужто он тоже один из кредиторов, облизывающихся на мой новый дом?
Тогда и впрямь надо принять его как полагается.
— Голубушка, — обращаюсь к служанке. — Сообразите нам чаю, будьте любезны. И сухарей гостю подайте — побалуем родича.
Женщина с готовностью кланяется, пряча ехидную усмешку, и скрывается в глубинах дома.
Поворачиваюсь теперь к дворнику:
— А вы уважаемый, заприте ворота. Чтобы посторонние, — на этом слове чуть повышаю громкость, — наш сад не топтали. А то, неровен час, опять Татьяне в них стрелять придётся.
— В смысле, «стрелять»? — Андрей Петрович идёт пятнами не хуже недавнего лысого «гостя».
— В самом что ни есть прямом, — дружелюбно улыбаюсь, подталкивая гостя в направлении столовой. — Наповал и без предупреждения. Чтоб неповадно было имущество наше на сувениры растаскивать…
Откуда знаю, куда идти? Без понятия, само в голове всплывает. Наверное, от предыдущего владельца тела осталось.
— И кого вы?.. — осипшим голосом интересуется Петрович.
— Пока никого, — сообщаю всё так же дружелюбно. — Гости принесли нам соответствующие материальные извинения, поэтому первый выстрел был предупредительным… Да вы садитесь, дядюшка, садитесь. В ногах правды нет.
Сам я уже занимаю соответствующее место — во главе стола.
Родственник недовольно зыркает — кажется, в последнее время там привык заседать он. Затем всё-таки усаживается.
— Вам этих денег, — произносит зловеще, — разве что с голоду не помереть хватит. И то — милостью Покровителя.
Будто знает, сколько там у меня.
Запускаю руку в карман, извлекая полученную от вторженцев «компенсацию». Рублей четыреста навскидку там должно быть. Вот только много это или мало?
— Матушка, — поворачиваюсь к слегка погрустневшей, но старательно держащей себя в руках родительнице. — Какую сумму мы должны выплатить нашим кредиторам?
— С набежавшими за последнее время процентами — примерно четыреста тысяч рублей, — вздыхает она.
Ну да. На четыре сотни можно разве что прощальную пирушку закатить. Перед полным разорением.
Дядюшка оттягивает воротник шёлковой сорочки, будто он его душит.
— Да простит меня Елена Львовна за то, что я сейчас скажу, — произносит елейно. — Но в данной ситуации быстро раздобыть денег можно только одним способом. Если Кириллу и правда благоволит Покровитель рода, это будет даже не слишком опасно…
Это что там за способ такой, при упоминании которого мать меняется в лице?
Таня грохает ладонями по столешнице:
— Дядюшка, вы спятили? — шипит возмущённо. Хорошо, что ружьё уже отнесла. Патроны надо поберечь на более достойные цели. — Да Кирилл только с кровати встал! Куда ему на Изнанку? На нём живого места не было, вон даже бровь зашивать пришлось!
Машинально ощупываю упомянутый орган. Ни швов, ни даже шрама под пальцами не чувствую.
«Вс-сё зажило, — самодовольно сообщает якул. — Избитым телом много не навоюеш-шь».
Надо же, какой полезный у меня Покровитель!
— Упустила ты дочь, Елена, — укоряет тем временем родственник. — В людей стреляет, выражается, будто шваль подзаборная…
— Воздержитесь от оскорблений, Андрей Петрович, — матушка горделиво вздёргивает подбородок. — Вопросы семейного воспитания я буду обсуждать только лично с главой.
Это со мной что ли? Вот только к воспитанию малолетних девиц меня приобщать не надо. Лучше уж на Изнанку, или как её там.
«Правильно, — тут же поддакивает змей. — Развивай навыки. С-сильный глава — великий род».
Ну да. Быть главой сильного рода всяко лучше, чем гонять от порога нанятых кем-то бандюганов. Да и женщинам в беде помочь хочется — мы ж с ними вроде семья теперь.
Странное ощущение — для человека, рядом с которым никто надолго не задерживался.
— Не недооценивай силу Покровителя, Таня, — прерываю пытающегося что-то ответить матери родственника. — На Изнанке или где ещё — наша воля незыблема. Островские всегда боролись до последнего. И я не посрамлю чести рода!
Сестра скептически фыркает:
