Беру его в правую руку — и экранчик тут же озаряется светом с приветственной надписью.
— Чего это он сам у тебя включился? — раздаётся удивлённый голос хозяина.
А в моей голове в это время раздаётся: «Привязал к с-себе, никто не утащ-щит!»
— Наверное, нажал на нужную кнопку, когда доставал, — напарник включает свой аппарат, отличающийся лишь песочным цветом вместо моего зелёного. — Главное, что всё работает в штатном режиме. Значит, по гарантии возвращать не придётся.
— Обижаешь, он ещё правнукам твоим послужит! — гордо заявляет Фикса. — Благодарны деду будут по гроб жизни за такое наследство.
— «Ой, дед, как лихо-то орехи колоть получается!» — поддразнивает его Скороходов. — «Интересно, а кокосовый возьмёт?»
— Чему ты спиногрызов своих учить будешь, за то я не в ответе, — философски изрекает хозяин. — Ну как, берёте?
— Берём, если скидку сделаешь как постоянному клиенту, — улыбается напарник. — Скажем, десять процентов.
От такого предложения Фиксу аж передёргивает.
— Я чё, меценат — скидки всем раздавать? — возмущается он. — Ты попросил, он попросил, — тычет хозяин лавки в меня пальцем, — а там, глядишь, Вольдемар Алексеевич с непокрытым афедроном на улице милостыню просит!
Кандидат на разорение вытирает вспотевшую лысину, переводя дух. Грохает по прилавку:
— Ладно, малой. Ни нашим, ни вашим. Два с половиной косаря «Стрекозы» с экраном, и по двести рубликов за «Орехи». Или можешь к мяснику через дорогу зайти, у него там мухи тучами вьются. Забесплатно.
— Без ножа режешь, — с тяжким вздохом соглашается Глеб. Вот только заметно, насколько он доволен такой сделкой.
— Слушай, Вольдемар Алексеевич, — вклиниваюсь я, вспомнив ещё об одной цели похода за покупками. — А для зрелой дамы, в заботы о родовом имении погружённой, аппарат не найдётся? Прочность лютая не нужна, главное — чтоб не обременял и стащить не могли.
— Всё бы вам для баб цацки покупать… — неодобрительно бубнит Фикса, но осекается под моим недобрым взглядом.
— Про матушку худого не говори! — «Жила» молнией вылетает из руки, перекусывая зубастой пастью коробку из-под мобилета надвое. — Язык вырву.
— Базара ноль, зря быканул! — выставляет перед собой руки торгаш. — Ща, мухой туда-обратно, всё по красоте будет.
Он снова ныряет в дверь, едва не врезавшись в косяк лбом.
— С тебя потом урок по обращению с этим чудом техники, — поворачиваюсь к довольному Скороходову, пряча покупку в карман. — А то инструкция того… В той коробке была.
— Да ерунда, их всё равно никто не читает, — отмахивается приятель. — Лучше сразу на реальном устройстве учиться.
Фикса тем временем выныривает обратно с маленьким свёрточком в руках.
— Во, самое то, — разворачивает он бумагу. Внутри — небольшой мобилет в янтарном корпусе, переливающийся на свету медовыми оттенками. — Матушке с наилучшими пожеланиями передавайте, пусть не хворает!
— Сколько за оба? — тянусь в карман за чековой книжкой, выданной в банке.
— Двести целковых, а этот… в подарок за беспокойство, — покаянно выдавливает хозяин.
— Что, милостыня уже не пугает? — интересуюсь ехидно. — Цену говори, не тяни время. Хочешь извиниться — скажи лучше, когда отец в последний раз к тебе заходил.
Фикса задумывается, что-то припоминая.
— Да месяца два с половиной назад, с компанией был, — кивает собственным умозаключениям. — Макров партию брали, от Сорокина пришедших. Вроде для венцов, что на Изнанке от фона защищают.
— Заметил что-нибудь необычное?
Торгаш качает головой:
— Ничего. Купили и ушли быстро, больше не видал их. Уже потом слух пошёл, что не вернулся Витёк из того похода. Жалко, нормальный мужик был…
— Слушай, жалостливый ты наш, — подаёт голос Глеб. — Ты ж наверняка «Беркутом» своим всех входящих посетителей фиксируешь?
Надо же, до чего тут магическая техника дошла. В моём мире ничего похожего не было.
— Картинкой в счёт извинения не поделишься? — продолжает между тем напарник. — Безутешному сыну с вдовой, на память об отце и муже, все дела… Вон прямо на новый аппарат и скинь.
Фикса усмехается — нечего, мол, на жалость давить. Но янтарный мобилет включает. Тычет пару раз пальцем в экран, а после — поворачивает ко мне.
На экране и вправду отец. Внешне напоминает дядюшку, но взгляд совсем не такой — настороженный, целеустремлённый.
Рядом с ним несколько человек. В одном из них я немедленно узнаю обернувшегося тварью с изнанки охотника. Того самого, расколотого на кусочки крабом.
А рядом с ним — ещё один приметный мужик. Особенно притягивает взгляд располосованная натрое мочка уха.
— Оп-па, — озвучивает из-за плеча мои мысли Скороходов. — Кажется, теперь мы знаем, как выглядит Васька Серьга.
— Плохо выглядит, — цыкает зубом Фикса. — Иных в гроб краше кладут.
— Это всегда успеется, — недобро цежу слова сквозь сжатые челюсти. — Я бы с ним побеседовал вначале. В очень приватной обстановке.
Да, по сути, отец Кирилла мне никто. Но я в жизнь предыдущего владельца уже впрягся по самое не балуй. Предательство прощать я не намерен.
Пусть все знают, что Островским вредить — себе дороже.
