Маруся весело хихикает, что меня очень настораживает. Чего это она такая радостная? Неужели помирилась со своим женатиком? Нет, не буду спрашивать. Если так, то у меня окончательно пропадёт настроение, ведь мне снова придётся убеждать Марусю, что она зря тратит на него молодость и время. А если нет, то настроение испортится у подруги, ибо в этом вопросе наши точки зрения не совпадают.
– Погода и правда огонь, но я по другому поводу. Помнишь, после той твоей безрассудной вылазки в русскую глубинку ты говорила, что хочешь рвануть к морям, пораспутничать с загорелыми красавчиками? Так вот, дело сделано, я купила нам билеты на Ибицу. Вылет через две недели. Так что отпрашивайся, увольняйся, просто не ходи на работу. Всё равно твой начальник будет только рад от тебя избавиться. Билеты, кстати, в один конец. Там какой-то фестиваль в это время будет проходить, и я не знаю, насколько нам там понравится.
– А кто ещё летит?
Спрашиваю просто так, чтобы обдумать предложение. Хочу ли я ехать? Наверное, хочу. Но вот насчёт «пораспутничать с загорелыми красавчиками» я совсем не уверена. После той безумной ночи с Йети у меня словно образовалась какая-то внутренняя пустота, понять причин которой я не могу до сих пор. Не сожаление, не тоска и даже не страх разочароваться в другом любовнике. Но я почему-то слишком часто вспоминаю тот странный день и ночь. И чем больше о них думаю, тем хуже мне становится. Всё это определенно попахивает безумием, но меня словно заколдовали. В той деревне я действительно не была собой, потому что никогда прежде не вела себя так безрассудно и смело. И ужас в том, что мне очень понравилось быть той Кирой, которая спит с первым встречным и бездумно доверяет свою жизнь едва знакомым людям. Но в то же время я совершенно не желаю повторять подобный эксперимент, чтобы не сделать свою пустоту ещё глубже. Интересно, может, я и работать пошла, чтобы отвлечься от самокопаний и попытаться заполнить свою жизнь? Хм, если это так, то получается у меня не очень.
– Никто! И даже не вздумай предложить взять с нами кого-нибудь типа Игоря с его дружками. Я этих бездельников и без того на дух не выношу. Не хватало ещё, чтобы они с нами навязались и испортили поездку. Там такие и без них штабелями валяться будут. Я тебя потому и везу на остров разврата, чтобы не вздумала голову забивать местными дураками.
– Игорь? А он-то тут причём? Чего это ты его вообще вспомнила?
Ну, Маруся, как всегда, в своём репертуаре, ляпнет какую-нибудь чушь, а мне сиди и думай, что она имеет в виду и какие цели преследует.
– Ну вы у нас типа лучшие подружки! – говорит язвительно и недовольно, а я от удивления даже не знаю, как на это ответить. После возвращения из деревни, я видела Игоря всего раз, и то, можно сказать, мельком.
– То, что его приятель снимает у меня квартиру, не значит, что мы дружим. По крайней мере, мы не так близки, как ты с моим квартиросъёмщиком. Думаешь, я не знаю, что ты частенько залетаешь в моё бывшее семейное гнёздышко? Вообще-то, если и дальше так пойдёт, мне на самом деле придётся дружить с Игорем, а не с тобой. Знаешь, как унизительно было узнать о новом романе лучшей подруги от чужого человека?
Начинаю злиться. Ненавижу эту черту Маруси перекидывать свои страхи на других. Похоже, что поездка на Ибицу – это своего рода вакцина против нарастающих чувств к другу Игоря и сбежать «на остров разврата, чтобы не забивать голову» нужно в первую очередь самой Марусе.
– Вот ведь трепло, а не мужики пошли! А ты, Кира, не психуй. Совсем на своей работе озлобилась. Не говорила, потому что не о чем говорить. Мне этот малолетка только для женского здоровья нужен и для поднятия самооценки. И это… Завязывай с Игорем секретничать. Про Ибицу не говори, а то растреплет по всему своему курятнику. Да и вообще, он что-то последнее время на тебя много внимания обращает. Не хватало ещё тебе на него начать засматриваться. Всё, давай, сегодня я занята, а завтра жду тебя у себя, будем план побега из города обсуждать.
Кладу трубку и начинаю хихикать. Ну, Маруся, ну, интриганка. Нет, всё-таки без неё я бы точно со скуки померла.
***
Еду по очередному поручению своего начальника и злюсь. Когда он заявил, что торчать в офисе в сокращённый перед праздниками субботний день, да ещё и в такую погоду, – преступление, я готова была его расцеловать. Вот только обрадовалась я рано. Этот противный коротышка просто-напросто использовал меня как курьера. Сами по себе слова
