— Уйду, если ты не пойдёшь на бал с этим уродцем, — бросил Драко холодно, но его глаза пожирали её, казалось, он еле сдерживался, чтобы не наброситься на Гермиону.
— Вы, кстати, с ним чем-то похожи… — хмыкнула девушка.
— Хочешь сказать, что я урод? — нахмурился он.
— Ну, ты это сам сказал…
— Ах ты, сучка… — Он прижал её к стене, она почувствовала, что задыхается от его близости, все посторонние запахи перекрыл запах его одеколона, его лицо закрыло свет, а губы, терпкие, со вкусом огневиски, накрыли её рот.
Она попыталась оттолкнуть его, но он навалился, словно каменная плита, сжал одной ладонью её грудь, а второй закинул её ногу на свое бедро и подхватил её за ягодицы. Его язык дерзко раздвинул её губы. Гермиона ахнула, но совершенно не тушуясь под его натиском, так же дерзко ответила, подалась вперёд, чувствуя, что её захватывает сумасшедшее желание, аж до дрожи. Малфой выдохнул ей в рот и от её неожиданной уверенной хватки тихо застонал. Самодовольно усмехнулся и продолжил нападать на её губы, с голодным азартом покусывая и посасывая их, как будто хотел заглотить Грейнджер всю целиком.
— Ну что? Каково тебе целоваться с уродом? — спросил Малфой хрипло, когда она отклонилась вдохнуть воздуха.
Гермиона ошалело на него смотрела тёмными, почти чёрными глазами, часто дыша и облизывая губы.
— А я и не считаю тебя уродом… — выдохнула она. — Ну, может, только моральным!
— Значит, ты с ним собираешься трахаться? — сдерживая сбившееся дыхание, бросил он брезгливо.
— Да какое тебе дело? Тебя позвать свечку подержать? — Гермиона дернулась из его рук.
— Короче, Грейнджер, ты не идёшь с ним на Хеллоуин, ты меня поняла… — произнёс Драко медленно и угрожающе, при этом его рука все ещё лежала на её груди. — Ты услышала меня?
Гермиона сузила глаза и, наконец, оттолкнула его от себя:
— Не указывай мне, Малфой! У нас свободная страна, и я пойду с тем, с кем захочу!
— То есть ты идёшь со мной? Ты же этого хочешь… — его губы искривились в насмешливой ухмылке, он поправил штаны в паху, и облизнулся.
— Как ты себе это представляешь? Быть твоей парой? — бросила она, натягивая платье ниже.
— Ну мы же будем в масках! Ты не думала, что это выход? — он закатил глаза и оперся о стену напротив, разглядывая её снизу вверх и снова облизывая распухшие от поцелуя губы.
— Да пошёл ты! Если ты стесняешься меня, то нечего и приглашать куда-то! И не лезь в мои трусы! — она со злостью ударила его по плечу кулаком. — Вообще отстань от меня!
— Дура! Тебе же самой будет дерьмово появиться там с Пожирателем Смерти! — проговорил он неожиданно. — Даже бывшим…
Она замерла.
— То есть, ты обо мне беспокоишься? — недоверчиво покосилась на него девушка.
— Конечно! Ну и о себе тоже немножко. — Он хитро усмехнулся.
Гермиона выдохнула. А она то уж размечталась! Ага, сейчас! Чтобы этот аристократишка хоть о ком-нибудь побеспокоился! Легче возродить Волдеморта, чем заставить его беспокоиться о чем-нибудь, кроме своей чистокровной задницы. Вот, действительно, дура!
— Козёл ты! Врешь, как всегда! Обо мне он заботится! — она нарочито резко вытерла с губ его поцелуй, бросила на него презрительный взгляд и вышла из кабинки, громко хлопнув дверью.
— Там свободно? — подлетела полненькая слизеринка Миллисента Булстроуд.
— Конечно, пользуйся… — бросила Гермиона.
Через секунду в женском туалете раздался пронзительный девичий вопль. Гермиона, закусив губу, поскорее побежала к своему месту, чтобы оттуда наблюдать, как Малфой, весь растрепанный и красный вылетает следом за ней.
Он готов был убить её взглядом, но на неё это не действовало. Никогда.
Гермиона положила ладонь на предплечье Джеймса и наклонилась к нему.
— Может уйдём отсюда? — прошептала она, задевая губами его ухо.
Продолжать этот фарс желания больше не было. Они с Джеймсом оделись и, попрощавшись с Роном и Дафной, вышли из ставшего душным помещения паба.
Осенний вечер освежал, Гермиона подхватила вежливо предложенный слизеринцем локоть и они, молча улыбаясь, пошли к Хогвартсу. Она украдкой обернулась пару раз и с усмешкой поняла, что Малфой следовал за ними чёрной тенью, отставая шагов на двадцать.
Ревнивый собственник! Добавила она к своему списку эпитетов ещё один пункт. И почему-то этот факт очень потешил её самолюбие.
====== 7. Боль ======
Неделя до Хеллоуина прошла относительно спокойно для Гермионы, и невероятно дико для её нового друга Джеймса. Почему-то ему совершенно перестало везти. То он упадёт посреди коридора, ударившись о невидимую стену, когда спешит поговорить с ней на перемене. То свалится со стула в библиотеке, когда хочет узнать её мнение о своём эссе по зельеварению. То у него на лице появляются невероятных размеров прыщи, от чего он сидит в лазарете полдня. То он вдруг жутко захотел спать, когда она пыталась рассказать о значении двух очень сложных рун, и рухнул, храпя, посреди разговора. Гермиона могла бы предположить, что это все странные случайности, если бы не то, что светлая макушка и наглые серые глаза с полуухмылкой мелькали рядом с происходящими событиями.
