И лишь тогда Шев заметила, что его руки прибиты к столу. Она проследовала за его взглядом мимо подозрительно походившего на кровь большого коричневого пятна на полу до темного угла. И увидела там человеческую фигуру. Блеск глаз. Мерцание стали. Человек в боевой стойке, готовый действовать. Теперь она видела не слишком тщательно замаскированные признаки чужого присутствия в других углах: человек с секирой, забившийся за шкаф со спиртным, нос арбалетчика, высунувшегося с галереи на свет чуть дальше, чем нужно, пара башмаков, торчащих из двери, ведущей в подвал, и башмаки эти, как она решила, должны были все еще находиться на мертвых ногах одного из наемных охранников Тумнора. Сердце у нее упало. Ей ужасно не хотелось драться, но все говорило за то, что драться ей придется, и очень скоро.
– Знаешь, похоже на то, – вполголоса сказала Шев, подавшись к Джавре, – что поганца, который собирался обдурить нас, уже успел обдурить кто-то другой.
– Да, – прошептала Джавра. Ее шепот звучал громче, чем обычная речь большинства людей. – Я как-то даже в растерянности. Кого убивать раньше, кого потом?
– Может быть, удастся договориться, чтобы нам позволили уйти? – с надеждой в голосе предположила Шев. Очень важно не терять надежды.
– Шеведайя, нам следует учитывать возможность применения насилия.
– Ты просто поражаешь точностью предвидения.
– Я буду очень благодарна, если ты, когда мое предвидение начнет сбываться, сможешь проявить внимание к тому арбалетчику, что устроился на галерее.
– Поняла, – пробормотала Шев.
– Большую часть остальных, пожалуй, можешь уступить мне.
– Ты очень любезна.
И вот из глубины здания донеслись раскатывавшиеся гулким эхом приближающиеся шаги тяжелых сапог и бряцание металла, а выражение лица Тумнора сделалось еще отчаяннее, и бусинки пота, катящиеся по щекам, – крупнее.
Джавра прищурилась.
– Вот и выход злодея.
– Так ведь злодеи всегда склонны к театральщине… – пробормотала Шев.
Она появилась в зыбком свете свечей и оказалась худощава и очень высока ростом. Пожалуй, почти такого же роста, как и Джавра, с коротко остриженными темными волосами, одна жилистая рука обнажена, и видно, что она сплошь покрыта синими татуировками, а другая прикрыта пластинами помятой стали, завершавшимися похожей на когтистую лапу перчаткой, острыми металлическими когтями которой она и пощелкивала на ходу. Когда она улыбнулась им, ее зеленые-зеленые глаза ярко вспыхнули.
– Давно не видались, Джавра.
Джавра выпятила губы.
– Во имя задницы Богини, Вейлена! – отозвалась она. – Какая приятная встреча. Или, если на то пошло, какая неприятная встреча.
– Ты знакома с нею? – пробормотала Шев.
Джавра поморщилась.
– Вынуждена признать, что она не то чтобы совсем не знакома мне. Она была Тринадцатой из Пятнадцати.
– Теперь я десятая, – сказала Вейлена. – Ты ведь убила Ханаму и Бирке.
– Я предложила им тот же самый выбор, какой вскоре предложу и тебе, – пожала плечами Джавра. – Они выбрали смерть.
– Э-э… – Шев подняла палец затянутой в перчатку руки. – Позвольте полюбопытствовать… О чем, будь оно неладно, мы говорим?
Изумрудно-зеленые глаза женщины обратились на нее.
– Она тебе не рассказывала?
– Что вы имеете в виду?
Джавра поморщилась еще выразительнее.
– Те мои друзья, которых я упомянула, – они из храма.
– Храм находится в Тонде?
– Да. И они не то чтобы друзья.
– Значит они… к тебе безразличны, да? – с надеждой в голосе предположила Шев. Нет на свете ничего важнее, чем сохранять надежду.
– Скорее враги, – ответила Джавра.
– Понятно.
– Пятнадцати храмовым рыцарям Золотого ордена запрещается покидать храм, кроме как по приказу Верховной Жрицы. Под страхом смертной казни.
– Осмелюсь предположить, что ты ушла, не спросив у нее разрешения, – проговорила Шеведайя, обводя взглядом все острые стальные предметы, находившиеся в поле зрения.
– Не то чтобы она горячо одобрила мое намерение.
– Не очень?..
– Вернее говоря, совсем не одобрила.
– Ей не дозволено жить, – сказала Вейлена. – Как и любому, кто предлагает ей помощь. – И, вытянув указательный палец, заканчивавшийся длинным железным когтем, она вонзила его Тумнору в темя. Тот издал странный звук, вроде как пукнул, и повалился лицом на стол; из аккуратной ранки на макушке хлынула пенящаяся кровь.
Шев подняла руки, демонстрируя пустые ладони.
– Уверяю, что никакой поддержки я не предлагала. Поддерживать я люблю ничуть не больше, чем любая другая девушка, разве что самую малость больше. Но Джавра… – Она шевелила руками очень осторожно, чтобы самой удостовериться, что механизм взведен, но чтобы другие сочли ее движения всего лишь выразительной жестикуляцией. – Не хочу ее обидеть и уверена, что рано или поздно она осчастливит какого-нибудь мужчину, а то и нескольких, в качестве жены, но что касается меня, она совсем не в моем вкусе. – Шев вскинула брови и взглянула на Вейлену, которая, если честно, куда больше соответствовала ее вкусу: одни глаза чего стоили.
– И, знаете, не буду хвастаться, но с какой стати я буду
