Воронье перо — единственная ниточка, ведущая к пропавшей жене. Арену Игараси предстоит отыскать супругу, раскрыть тайну гибели своих родителей и поверить в то, что существует вопреки всем законам науки.
В пятницу вечером дверь в его квартиру распахнулась, впуская незваного посетителя. Сигнализация не сработала: это означало, что у вошедшего был комплект ключей и код — но Ринджи находился в командировке, примерно в ста километрах от Токио, и разговаривал с братом по телефону десять минут назад.
Оставалась лишь одна кандидатура на роль того, кто мог так бесцеремонно ворваться в его обитель.
Арен встретил бывшую супругу у входа в гостиную, облокотившись на высокую антикварную вазу эпохи Мин. Предмет искусства никогда ему не нравился, но Наоми была в восторге от бронзового монстра с флоральным орнаментом.
— Милая, ты не ошиблась дверью?
Наоми смерила супруга презрительным взглядом: рубашка расстегнута, волосы растрепаны, в правой руке дымящаяся сигарета.
— Это наша общая квартира, — парировала она. — Как и ваза, которую ты вот-вот уронишь.
— Ты не часто балуешь меня визитами. Расскажешь, по какому поводу такой праздник? — усмехнулся Арен, запуская ладонь в глянцево-черные волосы.
— Ты не один? — Наоми стрельнула взглядом в сторону спальни, где таинственно мерцал приглушенный свет.
— Расстроишься, если я отвечу «
— Ни капли, — деловито ответила она, снимая с острых плеч пальто. — Но буду крайне раздосадована. Нам надо поговорить.
— Прошу, — он жестом указал на гостиную, добавив с издевкой: — Чувствуй себя как дома.
Не снимая обуви, Наоми прошла в указанном направлении — каблуки ее туфель звонко цокали по полу, серьги-подвески плавно покачивались в ушах, тонко позвякивая в такт. Следом тянулся шлейф горьковатых духов, навевающих мысли о пряных травах и кострах, разведенных в ночи.
Сев на диван, Наоми закинула ногу на ногу — разрез на черном, наглухо закрытом платье обнажил бедро и узкую полоску кружев. Арен рассеянно отметил, что бывшая жена по-прежнему обожает носить чулки.
В женщине напротив ему было до боли знакомо все — от темных волос, рассыпанных по плечам, до капризного изгиба губ, накрашенных приглушенно-алым, — но в то же время она оставалась непостижимой загадкой, тайной, сокрытой за семью печатями.
Арен знал, почему Наоми предпочитает закрытые платья и никогда не обнажает верх — два уродливых вертикальных шрама на ее спине почти достигали плеч, уродуя белоснежную кожу. Он знал, что она терпеть не может ярко-алый, считая его вульгарным — но без ума от бордового и винного. Знал, что Наоми способна испытывать только чистые эмоции без примесей — если она ненавидела, то со всей страстью, если улыбалась — то могла затмить солнце.
Но Арен до сих пор не знал, почему она решила развестись с ним. И это сводило его с ума.
— У меня проблема, — Наоми заговорила прежде, чем он успел произнести банальное «
— Очень интересное начало, — хмыкнул Арен. — Если бы мне давали по сто йен каждый раз, когда я слышу эту фразу, то я был бы миллионером.
Наоми же, напротив, выпрямилась еще сильнее, и поджала губы.
— Ты уже миллионер.
— Всего-то пара миллионов, — скучающим голосом поправил Арен. — Имелось бы больше, если бы ты не потребовала одну треть. Знаешь, дешевле было убить тебя.
— И чего не убил, пули пожалел?
— Не хотелось портить репутацию и воевать с твоей родней.
Наоми фыркнула.
— Репутацию, которая грязнее самого вонючего бомжа в Санье? Не смеши.
— Твое мнение? — вежливо поинтересовался Арен.
— Не убил, потому что за год жизни с тобой у меня накопилось достаточно сведений, чтобы создать тебе и твоему брату массу проблем.
— Ты всегда была стервой, Наоми. Не напомнишь, почему ты решила, что я стану помогать тебе?
— Все по той же причине, — ухмыльнулась она.
— Старый добрый шантаж, — задумчиво протянул Арен, глядя на тлеющую сигарету, и поднял на взгляд на жену. — Ну?
— Мне нужны деньги, — призналась она.
Арен расхохотался. Наоми с раздражением выдохнула, дожидаясь, пока бывший супруг перестанет смеяться, как безумный.
— Это не смешно, — процедила она. — Не размахивай сигаретой, мне нравится этот диван.
— Можешь забрать его и катиться к черту, — любезно предложил Арен, с весельем смотря на супругу. — Самая лучшая пара для тебя.
— Поверь, если бы я знала другое решение проблемы, то не обратилась бы к тебе, — пропустила она остроту мимо ушей. — Мне тоже не доставляет удовольствие общение с тобой.
— Стало быть, я — твоя последняя надежда, раз ты притащилась сюда? — прищурился Арен.
Наоми обреченно кивнула.
— Да.
— Занимательно, — Игараси подался вперед, упираясь локтями в собственные колени, — и даже лестно, но я говорю тебе «
— Мне действительно не к кому больше обратиться.
— Правда? — Арен недоверчиво изогнул бровь. — Поругалась с папочкой?
Наоми поджала губы.
— Это тебя не касается.
