— Просто у кого-то самомнение зашкаливает. И я сейчас не про себя. — Она села к нему лицом, перекинув ноги на его на бедра. — А теперь послушай, как живу я. Моя жизнь превратилась в какой-то шпионский триллер. Я не могу спокойно говорить с тобой по телефону. Мне всегда приходится следить за словами, если кто-то рядом. Я езжу к тебе на такси. А если на машине, то отключаю навигатор, видеорегистратор и паркуюсь у соседнего дома. Матюшин друг регулярно проверяет наши телефоны и машины на наличие каких-нибудь следящих устройств и программ. Мы и раньше так делали, но теперь чаще. Я все время в каком-то напряжении, жду, когда прилетит. Да я готова даже о помолвке с этим придурком объявить, лишь бы расслабиться хоть немного! Думаешь, мне приятно врать отцу? Я его дочь, Лёша, дочь! Представь, что он сделает, когда ему скажут, мол, Альберт Сергеевич, Полевой трахает твою дочь! Ты серьезно думаешь, что он будет спрашивать, любим ли мы друг друга и насколько серьезные у нас отношения? Это никого не будет волновать! На нас всем плевать будет! И твой, и мой будут вгрызаться друг другу в глотки, решая свои забытые обиды. Потому что дело не в конкуренции, не в упущенной прибыли, всё гораздо хуже — им просто нравится соперничать. Это их жизненный принцип, хобби у них такое. Им нравится подстегивать друг друга и общественность. Если один куда-то влез, второму тоже обязательно надо…
— Давай уедем, — внезапно сказал Лёшка, прерывая ее отчаянный монолог.
— Куда? В отпуск?
— Нет. Куда-нибудь. Вместе.
Она немного опешила.
— Ты готов всё бросить?
— Я готов об этом хотя бы подумать. — Он помолчал и продолжил, развивая свою внезапную мысль: — А что мне помешает? Да, я давно уже принимаю самостоятельные решения, касающиеся нашего бизнеса, и много чего сделал, чтобы расширить наше влияние, но по сути я всего лишь наемный рабочий, — усмехнулся. — Мы знаем, что и кому отписано. Юлик наследник, всё достанется ему, в том числе и управление компанией. Я Палычу даже не родственник. Доля у меня маленькая. Ну, заставит продать или отберет, да и ладно, я не обеднею и по миру не пойду. Всё, что у меня есть, это мои собственные инвестиции, мои вложения. Я ж не идиот, чтоб всю жизнь рассчитывать на подачки доброго дядюшки.
— Но разлом будет.
— Палычу лучше обойтись без условий. Потому что я знаю всё изнутри даже лучше него. Сам все схемы почистил. Начиная с вывода денег и заканчивая уходом от налогов. Если я его солью, развалится его империя. Пока что меня всё устраивало, но если это будет расходиться с моими личными интересами и я захочу уйти, как он меня остановит?
Лера вздохнула и сжала лоб ладонью.
— Я не могу. — Она помолчала мгновение, раздумывая, говорить ему или нет, но потом решила ответить на его откровенность: — Уже не могу. Я теперь под колпаком. Отец переписал всё на меня. Все наши активы.
— Всё? И контрольный пакет передал?
— Да. Всё, что у нас есть.
Алексей замер, потом тяжело выдохнул в ладони.
— Лер, а ты понимаешь, что это значит?
— Да.
— Это значит, что, если Соломатин куда-то вляпается, с него нечего будет ни взять, ни спросить. Потому что он теперь ни к чему не имеет отношения. За всё ты будешь отвечать. Своей головой. А его не подтянешь, он вообще может запросто свалить куда-нибудь. Как он объяснил это решение?
— Очень просто. Что я наследница и когда-нибудь мне придется взять на себя управление, он оформил всё сейчас, чтоб в дальнейшем не возникло никаких проволочек с наследством.
— Надеюсь, что это так, — сказал Лёшка.
Снова у Леры заломило шею от его слов. Она даже думать не хотела, что отец может ее подставить.
Полевой не стал больше тревожить Леру вопросами, решил, что сам узнает по своим каналам, всё ли у Соломатина в порядке.
— Согрелась?
— Мы весь фильм просмотрели. Надо заново.
Она скинула с плеч одеяло и взяла кружку с чаем.
— Хочешь, я угадаю, кто твой любимый герой? — сказал Лёшка, переключая фильм на начало. — Котик Джонси.
— Ага, это было прям так сложно угадать, — засмеялась Лера. — Конечно, котик из всех мой любимый. Каждый раз, как его в криокамеру засовывают, в ладоши хлопаю.
Лёшка вышел из душа и забрался в постель, прижавшись к Лере сзади. Они всё утро занимались любовью. Ненадолго засыпали, потом будили друг друга поцелуями и снова погружались в чувственное наслаждение. Невозможно испытывать к женщине большую страсть, чем Полевой питал к Лере. Они идеально подходили друг другу, а их любовное тяготение можно было сравнить с наркозависимостью.
Поцеловав за ухом, он перевернул Леру на спину и, убрав волосы с ее лица, сказал:
— Может нам в городе что-то найти? Квартиру или дом, чтоб сюда не мотаться?
Она легла удобнее и задержала взгляд в его синих глазах. Понимала, почему он это предложил. Каждый раз расставаться было всё труднее. Лере тоже нравилось засыпать с ним, а еще больше — просыпаться. Она уже испытывала глубокую тоску, зная: пройдет день, потом ночь — и они вернутся в город. К своей жизни друг без друга.
