Холмс принес чай. Намекнул, что долгие переодевания Ирэн позволят чаю остыть, и тот будет невкусным. Но пар от чашки все равно валит, и напиток стынет. И это – вина самого джентльмена и его умелых ласк. По всей видимости, Шерлоку придется заваривать чай повторно.
========== 1. ==========
За спиной раздаются шаги. Их слышно так хорошо, словно незнакомец в черном преследует Ирэн в забытом Богом переулке, а не на оживлённой улице. Шум толпы, собственное дыхание, пульс в ушах образуют собой какофонию, но среди всех этих звуков девушка особенно хорошо слышит стук чужих ботинок.
Адлер прячет руки в карманы, и пальцы нащупывают звенья украденной из борделя цепочки. Холод металла отрезвляет; в тот миг подвеска превращается для Ирэн в соломинку, за которую хватается утопающий. Она одним присутствием напоминает девушке, куда Адлер держит путь.
«Ломабрд, ломбард… Диккерз целое состояние за эту цацку выложит. Смогу потом себе месяц ни в чем не отказывать!»
«Дойти бы только…» — пробегает невесёлая мысль в её темноволосой голове.
По позвоночнику стекает капелька пота, и это вынуждает резко выпрямиться. Ирэн сдерживает судорожный вздох за поджатием губ, и, делая вид, что поправляет упавшие на лицо пряди, чуть оглядывается назад.
Человек в черном плетется за ней, как привязанный.
— Дьявол! — выругивается она себе под нос в сердцах и разворачивается вперёд, чуть ускоряясь.
Тогда чёрт, упомянутый всуе, воплощается в реальность.
Перед Адлер непреодолимой преградой, точно из-под земли, появляется девушка из борделя. Только не сама заплаканная блондинка, зажимающая укус на шее, а отдаленно напоминающее её существо.
Цвет кожи, который даже в тьме одной из комнат публичного дома, казался Ирэн светлым, как снег, теперь напоминает гниющую траву. Следы от нечеловеческих зубов затягиваются, но под мышцами проявляются черные полосы, схожие с корявыми ветками. Волосы превращаются в торчащие нити…
Это — все, что Ирэн успевает отметить во внешности чудища. После сердце болезненно ёкает, словно в него втыкают сотни иголок, и падает вниз. Ноги становятся единым целым с брусчаткой тротуара.
Тварь вдруг улыбается и раскрывает свою жуткую пасть, при этом рыча страшнее льва.
Тогда оживленная улица за считанные мгновения пустеет. Монстр воет в лицо Ирэн, что медленно пятится назад и уже не боится столкнуться с человеком в чёрном одеянии, а люди вокруг них начинают истошно кричать. И всякий сброд, и богатые господа и дамы — все, как один, подчиняясь простому инстинкту самосохранения, разбегаются в разные стороны. За биением сердца, отдающим в затылок, Адлер слышит: «Спасайтесь! По наши души пришел дьявол!». В толкучке её задевает плечом незнакомая красавица, которая бежит прочь в богатом платье, предназначенном явно не для погони.
Но скрывающуюся в темноте девицу можно понять. Ей страшно, и это нормально. Это Ирэн давно, ещё в поганом детстве променяла всевозможные кошмары на хитрость и фортуну.
Мгновение кажется вечностью, но, когда тварь хватает Адлер за запястье, время «отмирает». Все внутри вздрагивает; звуки, касания зубастой скотины кажутся громче, а ужас заставляет вскинуть ладонь и вступить с монстром в схватку.
–П-шла прочь!
— Воровка! Воровка!!! — тварь не столько кричит, сколько шипит, и с нечеловеческой силой тащит Ирэн в один из многочисленных лондонских переулков вершить свое правосудие.
— А-ну отцепись!
Попытки сопротивления даются с титаническим усилием, ибо ноги вдруг становятся точно деревянными. Ботинки скрипят по брусчатке, а ткань платья натягивается руками чудища так сильно, что трещит, готовая порваться в любой момент. Ирэн рычит от ярости, с силой сжимает кулак в волосах. Тварь воет и вдруг с силой, невиданной Адлер ранее, ногой подбивает колени девушки.
Тогда воровка падает, как подкошенная; опора уходит из-под ног, и темноволосая становится в руках чудища безвольной марионеткой.
Кровопийца, отвратительно смачно чмокая, заворачивает за один из множества углов.
«Нет-нет-нет…»
Сердце стучит так быстро, словно думает остановиться, но в голове городским колоколом вопит тревога. Биться, биться, сдаваться нельзя!
— Отпусти! — приказывает Ирэн и повторяет удар, который тварь применила против неё самой. Прижимает колено к животу и резко пинает существо. Девушка попадает не в самое уязвимое место, но слышит, как кровопийца втягивает воздух сквозь острые сжатые зубы.
«Ха, значит тебе всё-таки больно!» — злорадно ухмыляется. Осознание делает сопротивление отчаяннее, и воровка повторяет удар — на этот раз приложив бо́льшую силу.И ещё раз — пока есть время и возможность.
Третьим ударом Адлер попадает по колену кровососущей твари, и это, по всей видимости, становится апогеем её боли.
— Аргх!!!
Из широко раскрытой пасти несёт трупным запахом, и маленькие капельки слюны попадают на лицо Ирэн. Та задыхается — ни то от засевшего между ребрами ужаса, ни то от банального отвращения.
Пытается ударить ещё раз, но тварь оказывается быстрее. Вторая лапа обхватывает шею и прибивает тело Ирэн к стене дома.
Откуда-то изнутри вылетает сдавленный крик; её так приложили к камням, что позвоночник ноет, что вздохнуть больно.
