Немецкий уполномоченный в Дании (рейхскомиссар) доктор Вернер Бест, оказался перед дилеммой: как же следует поступить с датскими евреями? Послужной список Беста не давал повода предположить, что он станет сочувствовать датским евреям. Образованный юрист, в 1930 году он вступил в национал-социалистическую партию, а уже в следующем году – в ряды СС. Состоял юридическим советником при гестапо и работал непосредственно в подчинении у Рейнхарда Гейдриха. Во время службы в Главном управлении имперской безопасности (РСХА) участвовал в казнях представителей польской интеллигенции, а чуть позже, во время работы во Франции, – принимал участие в гонениях французских евреев. Но теперь этот преданный своему делу нацист собирался совершить нечто, совершенно не отвечавшее его характеру. Используя посредников, он намеревался предупредить датских евреев о грозящих им арестах.
Облаву запланировали в ночь с первого на второе октября 1943 года. Но буквально за несколько дней до этой даты Бест встретился с морским атташе Германии Георгом Дуквицем и проинформировал того о предстоящих облавах. При этом Бест практически не сомневался, что Дуквиц, известный своими симпатиями к датчанам, сольет информацию датским политикам, а те, в свою очередь, проинформируют ведущих членов еврейской общины. И цепочка причинно-следственных отношений сработала именно так, как и предполагалось.
«Однажды, во вторник вечером [28 сентября], – говорит Бент Мельхиор, – к нам в дом пришла какая-то женщина, и попросила позвать отца. Она сообщила, что все произойдет уже на этой неделе, а именно – в пятницу ночью». На следующее утро в синагоге людей собралась больше обычного, поскольку был еврейский праздник. Отец Бента встал и обратился к собравшимся: «Мой отец прервал службу и объяснил общине, что все очень серьезно, и повторил полученное накануне сообщение: «Не сидите по домам в пятницу». И добавил, что службы в синагоге на следующий день отменяются. Но мы не могли рассчитывать на то, что таких мер предосторожности будет достаточно. Каждый, кто слышал моего отца, должен был рассказать обо всем своей семье, друзьям, тем людям, кого считали одинокими – следовало донести информацию до как можно большего количества евреев».
Исход начался в тот же день, 29 сентября, ближе к вечеру. Среди оставлявших свои дома была и семья Руди Бира30. Они уехали примерно на пятнадцать километров от Копенгагена и остановились у деловых партнеров отца Руди: «Это была очень приятная семья, где росли трое дочерей, чуть старше нас. Жили они в загородном доме, окруженном садом. У нас сада не было, потому что мы жили в квартире. Те люди очень хорошо о нас заботились».
Когда семейство Бир уже обустроились в своем новом доме, за пределами Копенгагена, датской полиции стало известно об угрозе депортации евреев. «Я был в полицейском участке, когда услышал новости, – говорит Кнуд Дюбю, – и один товарищ по службе сказал мне, что к нему обратился сосед-еврей, торговец по фамилии Якобсон. Он и его семья очень сильно нервничали и нуждались в помощи». Просто поразительно, особенно если учесть действия полиции в аналогичной ситуации в других оккупированных нацистами странах, таких как Франция или Словакия, что первым желанием Дюбю и его коллег было оказать помощь датским евреям. В данном конкретном случае Дюбю вызвался лично помочь Якобсонам и организовал их побег через узкий пролив между Данией и нейтральной Швецией: «Мы посоветовали им воспользоваться трамваем или электричкой, чтобы добраться до припортовой станции на востоке Копенгагена. Оттуда мы на нескольких такси отправились в порт. Таксисты знали, что происходит, и очень сильно нам помогли, а в некоторых случаях даже отказались брать плату за проезд. В порту мы спрятались в сараях, где немцы обычно хранили сети и инструменты».
Укрыв еврейские семьи в безопасном месте, Кнуд Дюбю отправился на поиски рыбаков, готовых рискнуть и под покровом ночи переправить беглецов на противоположный берег: «Я рассказывал рыбакам, сколько у меня людей, и нам приходилось пускать в ход и мольбы, и деньги, которые мы были вынуждены занимать, чтобы разместить на борту как можно больше людей». На каждом шагу их подстерегала опасность: «Один раз со мной были трое мужчин-евреев, и тут, совершенно неожиданно, появился немецкий патруль и направился прямо к нам. Мы быстро спрятались в канаве и сидели там до тех пор, пока не услышали, что немцы прошли. Это был единственный раз, когда я достал оружие, готовясь защищать всю нашу маленькую компанию… Я не хотел, чтобы меня поймали и отправили в концентрационный лагерь».
