То был смелый план, но им требовалось найти еще двух заключенных, готовых рискнуть, так как для команды нужны были четыре человека. Бендера быстро завербовал одного из священников, живущих в их блоке, Йозефа Лемпарта, однако затем они столкнулись с трудностями. Пиховский подступился к одному из близких друзей, но тот сказал, что будет принимать участие, только если, в свою очередь, возьмет кого-то еще. Это было невозможно, так как в отряде могло быть только четверо. Другой друг, к которому обратился Пиховский, сказал: «Наверное, это шанс, но минимальный», – и отказался. Наконец, парень из Варшавы, бывший бойскаут по имени Станислав Ястер, согласился пойти с ними, даже, несмотря на то, что чувствовал, что предприятие «крайне рискованное».
Ястер сразу же указал на очень непредсказуемую деталь, от которой зависел весь побег: позволят ли им охранники, стоящие у внешнего ограждения лагеря, проехать через пост, не спрашивая документов? Если они исполнят свои обязанности как следует и остановят машину, все провалится. При таких обстоятельствах, согласились беглецы, чем стрелять в эсэсовцев, лучше направить пистолеты на самих себя. Они боялись, что, если хоть один эсэсовец погибнет во время их побега, репрессии против остальных в лагере будут ужасными: наверное, пять сотен или тысяча узников из-за них простятся с жизнью.
И вот настала суббота, 20 июня 1942 года: дата, на которую был назначен побег. Утром двое из команды надели нарукавные повязки, изображая капо, а потом все четверо стали толкать тележку, груженную хламом, через ворота с надписью «Труд освобождает» Освенцима I, по направлению к лагерному периметру. «У ворот, – рассказывает Пиховский, – я доложил охраннику на немецком: «Заключенный девятьсот восемьдесят и еще трое с тележкой идут на склад». Он [эсэсовский надзиратель] сделал запись в своей книге и разрешил нам идти». Как только прошли ворота, Евгений Бендера направился в пустующий гараж, чтобы приготовить машину, а остальные трое проникли на склад через люк угольного хранилища. Они увидели, что дверь на территорию склада с одеждой крепко задвинута на тяжелый стальной засов, но Станислав, «сильный парень», схватил кирку и ударом открыл дверь. Внутри они торопливо подобрали форму для себя и для Бендеры. Кроме того, взяли четыре автомата и восемь гранат.
Одевшись в эсэсовскую форму, они уже собирались покинуть склад, как вдруг услышали голоса двух немцев, доносившихся из коридора. «Я не знал, что делать, – говорит Пиховский. – Что, если они войдут? Но потом случилось чудо, если только чудеса существуют. Эти двое поговорили – и не зашли. Просто удалились».
Через окно склада они подали Бендере знак подогнать автомобиль к входу. Он вышел из машины и стал по стойке смирно напротив своих троих друзей, переодетых в эсэсовцев. «Через каждые 60 или 70 метров стояла смотровая вышка, – говорит Пиховский, – и охрана смотрела на нас, но нам было все равно, потому что мы были уверены в себе. Генек снял шапку, что-то мне сказал, и я отправил его на склад, где он переоделся в эсэсовца».
Теперь уже все четверо готовы были приступить к самой опасной фазе побега: «Поехали. И сразу же после первого поворота увидели двух эсэсовцев. Генек сказал: «Будьте осторожны!» Мы проехали мимо них, они поприветствовали нас: «Хайль Гитлер!», и мы сделали то же самое. Проехали триста или четыреста метров и увидели еще одного эсэсовца, чинившего велосипед. Он бросил нам: «Хайль Гитлер!», и мы повторили. Теперь мы были на пути к главным воротам, и вопрос был в том, разрешат ли нам проехать без документов – но мы верили, что это возможно. Ворота были закрыты, справа стоял эсэсовец с автоматом, а слева стол и стул, на котором сидел еще один эсэсовец. Осталось проехать 80 метров, и Генек переключился на вторую скорость, потом 50 метров, а ворота все еще закрыты. Они видели машину и всех нас в эсэсовской форме, а шлагбаум был еще на месте. Оставалось 20 метров. Я посмотрел на Генека и увидел пот на его лице. Метров, наверное, за 15 я подумал: «Пришло время застрелиться, как мы и решили». В этот момент меня толкнул в бок священник – я знал, они рассчитывают на меня. Поэтому я закричал эсэсовцам: «Ну, сколько нам еще здесь ждать!» Для убедительности осыпал их ругательствами. После чего эсэсовец на вышке что-то сказал, ворота открыли, и мы проехали через них. Это была свобода».
Ликующие, они мчали по проселочной дороге, и через несколько минут были уже за несколько километров от Освенцима. С помощью друзей, живших неподалеку, они сменили одежду, сняв эсэсовскую форму, бросили машину и смешались с обычным польским населением. Первая часть их плана – их собственный успешный побег – была выполнена.
В самом Освенциме вторая часть их плана тоже удалась. Хитрость Казимежа Пиховского с фальшивым трудовым отрядом спасла от репрессий всех заключенных, оставшихся в его блоке, кроме одного. Это был капо, отправленный в наказание на голодную смерть в камеру 11 блока.
