В Освенциме Хесс и его жена взяли на работу в свой дом двух свидетелей Иеговы и были тронуты заботой, которой те окружили их детей. Описывая свидетелей Иеговы, Хесс называет их «дивными созданиями»40. Существенно то, что Хесс уверен: свидетели Иеговы чувствуют «правильность» того, что евреи должны быть уничтожены, так как их предки когда-то предали и распяли Иисуса; однако, это умозаключение Хесса Эльза Абт отрицает. Она была убеждена, что эсэсовцы поступали неправильно – служили «бесу» – убивая евреев. Однако она считала, что должна продемонстрировать свою веру своим «отношением». Это создавало странную ситуацию. Она преданно, почти любовно, ухаживала за дочерью эсэсовского офицера в Освенциме, в то время как нацисты разлучили ее с собственной маленькой дочуркой. Она пыталась разумно объяснить обстоятельства, в которых оказалась, тем, что чувствовала, что должна «делать добро любому человеку», включая эсэсовцев. Да, она допускает, что послушно работала бы в доме Адольфа Гитлера, если бы ей приказали. Окончательно запутывает весь этот сложный эмоциональный узел то, что она могла покинуть лагерь и вернуться к дочке в любой момент, когда бы захотела, только подписав бумагу, подтверждающую, что она отрекается от своей веры. Но Эльза Абт не подписала такой бумаги: «Это бы означало сделку с совестью. Я никогда бы так не поступила».
Эта странная история совершила еще один поворот: когда после войны Эльза Абт наконец вернулась домой, она обнаружила, что за ее маленькой дочкой присматривал один из свидетелей Иеговы, отказавшихся от своей веры, чтобы получить свободу. «Мы пришли навестить его и его жену, ведь они вырастили нашу дочь, а он плакал как ребенок, потому что оказался трусом». Эльза Абт не особенно благодарна ему за то, что он растил ее дочь: «Я не беспокоилась [о ней]. Всегда найдется, кому помочь. Мы не зависим от конкретного человека. Наш создатель знает, что нам послать, когда мы нуждаемся в этом, и он всегда вмешается». Ее дочь тоже стала свидетелем Иеговы. Теперь Эльза говорит: «Она знала и радовалась, что я осталась преданной – не человеческому существу, а нашему создателю Иегове, ведь он присматривал за нами, как мне было явлено в Освенциме. Он способен изменить всех людей. Те, кто ненавидел нас, начали задумываться и перестали испытывать к нам ненависть – фактически изменили мнение на противоположное». Тем, у кого отсутствует такая твердая убежденность в вере, как у Эльзы Абт, трудно заметить, как же именно создатель «присматривал» за свидетелями Иеговы, которых по воспоминаниям Хесса убили в Заксенхаузене. Не видно также, чтобы он «присматривал» и за поляками, советскими заключенными, больными, евреями и бесчисленным множеством других, кого так жестоко убивали в Освенциме. Но больше всего в теологической позиции, принятой Эльзой Абт, поражает то, что подобную жестокость она объясняет просто доказательством намерений высшей силы, которую мы не способны полностью понять, но в которую должны абсолютно поверить. Если Бог позволил этому случиться, значит, для этого есть причина; просто мы еще не вполне понимаем, что это за причина.
Нужно осторожно сравнивать такое мировоззрение с фанатизмом нацистов, избегая поспешных и бойких сравнений Гиммлера; не в последнюю очередь потому, что свидетели Иеговы, в отличие от нацистов, считали, что к людям нужно относиться с добротой и состраданием. Тем не менее, если в свидетельстве Эльзы Абт «Иегова» заменить на «Гитлер», тогда эти слова обретают поразительное сходство с идеологической позицией, принятой эсэсовцами, в том числе Хессом.
