В январе 1943 года евреи оказали некоторое сопротивление явной попытке нацистов очистить гетто, однако несколько тысяч евреев все же были депортированы. Еврейские лидеры считают, что их противодействие предотвратило полную ликвидацию гетто, хотя сейчас уже известно, что та нацистская акция должна была сократить еврейское население примерно на восемь тысяч. Тем не менее, этот акт сопротивления убедил евреев в том, что они способны противостоять немцам. Когда стало известно, что нацисты планируют вскоре полностью уничтожить гетто, они решили защищаться.
Аарон Карми3, которому тогда был 21 год – один из тех евреев варшавского гетто, которые были готовы к борьбе. За год до этого ему чудом удалось спастись от смерти: он спрыгнул с поезда, который вез его и отца в Треблинку: «Отец сказал: “Прыгай! Если я спасу тебя, для меня это все равно, что спасти целый мир!” А потом добавил: “Если кто-нибудь из вас выживет, отомстите за нашу кровь”. И вот нам пришлось попрощаться. И мы понимали, что это последнее “прощай”. Впервые и в последний раз в жизни мы прощались навсегда».
Карми и другие бойцы сопротивления раздобыли оружие, снесли мебель, соорудив подобие баррикад; остальные жители гетто копали подземные укрытия. Но, несмотря на все эти интенсивные приготовления, никто из них не обольщался по поводу того, что немцев возможно победить. «Мы не рассчитывали на полную победу, – говорит Карми. – Все это делалось только для того, чтобы не садиться покорно в поезда смерти, как только прикажут. Сможем продержаться день – будем пытаться выстоять и следующий».
Карми с полудюжиной товарищей занял позицию на третьем этаже дома, который выходил на стену гетто. Он сжимал в руке немецкий пистолет «Вальтер П38» и ждал появления нацистов. По слухам, немцы обещали очистить гетто до 20 апреля, дня рождения Гитлера, в качестве подарка своему фюреру. И вот в день рождения Гитлера группа Карми впервые вступила в бой: «Мы слышали топот трех сотен немцев, которые шли на нас– словно на фронте, словно идут на Сталинград или чего-то вроде. И оказались они точно напротив нашей позиции».
В этот момент командир группы швырнул в немцев одну за другой две гранаты, и это было сигналом для Карми и остальных – открыть огонь: «Я немедленно выстрелил из своего пистолета в ближайшую группу [немцев]. Они с криками “На помощь!” укрылись за стеной. Мы впервые видели, как немцы бегут. Это нам от них всегда приходилось спасаться. Они не ожидали от евреев такого сопротивления. Увидев кровь, я не мог отвести от нее взгляда. Твердил: “Немецкая кровь”. В памяти звучали слова отца: “Если кто-нибудь из вас выживет, отомстите за нашу кровь”. В это время [немецкий] командир отряда стал орать на своих солдат: “Что?! Вы прячетесь? Всем отойти от стены!” Когда они стали возвращаться, то определили, откуда велся огонь и открыли ответный. Но это уже был огонь посильнее нашего – у нас-то было всего несколько гранат и пистолетов. А когда они открыли стрельбу, все оконные стекла разбились, и в воздухе образовалась туча из дыма и осколков стекла».
Немцы под командованием оберстгруппенфюрера СС (генерал-лейтенанта) Юргена Штропа быстро сообразили, что столкнулись с более упорным сопротивлением, чем ожидали. Десятки тысяч евреев прятались в убежищах, большинство из которых располагалось под землей. Все улицы гетто опустели, депортировать было некого. И немцы нашли простое и жестокое решение этой проблемы: они просто выкурят евреев наружу. Улицу за улицей, квартал за кварталом они поджигали гетто. Видя подавляющую силу, направленную против них, и пылающие вокруг дома, Аарон Карми и его товарищи отступили к люкам канализации. По трубам под ограждением гетто он выбрался наружу и укрылся в предместье Варшавы. Правда, и там оказалось не намного безопаснее: «Через два года из группы в восемьдесят человек, которая ушла в лес, нас осталось только одиннадцать».
Согласно рапорту Штропа об акции, важнейшему источнику информации о восстании в гетто, составленному в ходе описываемых событий, в итоге было схвачено 56 065 евреев. Далее Штроп утверждает, что около семи тысяч евреев было убито во время перестрелки в гетто, немцы же потеряли менее 20 солдат убитыми – цифры, которые, очевидно, преуменьшают потери немцев и преувеличивают количество убитых обитателей гетто.
Несмотря на попытку Штропа смягчить в своем докладе события в варшавском гетто, подлинная сущность события не ускользнула от Гиммлера. Восстание представляло опасный прецедент: то был случай первого широкомасштабного, координированного сопротивления еврейского населения. Это утвердило Гиммлера во мнении, что гетто могут выйти из-под контроля. Для него они были частью плана, который уже успел устареть. Будущее «окончательного решения» Гиммлер теперь видел в другом месте – а именно в Освенциме.
