Даже в этот момент актёрская игра Мэй была такой же идеальной, как и раньше. Впрочем, сейчас она даже ещё больше давила на Ирен, но та больше не поддавалась на провокации. Вместо этого она вышла из своего угла, медленно подошла к центру сцены, и серьёзно взглянула в глаза своей оппонентки взглядом, полным сопротивления и решимости.
Все, кто смотрел эту сцену, зааплодировали.
В этот момент словно из ниоткуда появилась ведьма и превратила грязное платье Золушки в то, в котором та была на балу.
— Ваше Королевское Высочество! Она именно та, которую вы ищете!
Розия, с силой разорвав на Золушке её серое грязное платье, представила взору принца красивое одеяние, в котором девушка была на балу. Одним движением руки она провела Ирен по волосам, выпрямляя их, и теперь Золушка стояла перед зрителями в том виде, в котором она посещала бал.
Зрительный зал аж забурлил от предвкушения.
И когда принц, наконец, обнял Золушку, толпа вскочила на ноги, а следом за этим последовал отдалённый оружейный салют, который и довёл настроение зрителей до самого пика. Аплодисменты раздавались до того самого момента, пока рассказчик не закончил свой рассказ, актёры не поклонились и не ушли со сцены. Толпа прекратила хлопать только тогда, когда на сцене никого не осталось.
— Это было невероятно! — с энтузиазмом заявила Маргарет. — Я думала, что та юная актриса потеряется за талантом Мэй! Никогда бы не подумала, что она просто так возьмёт и вернётся на сцену! И… Я не знаю, показалось ли мне, но то, как она вела себя с принцем, выглядело гораздо естественнее, чем общение принца и Мэй. Словно… Словно они были созданы друг для друга!
— Да, я тоже был удивлён, — серьёзно кивнул Роланд. К концу пьесы Ирен полностью поменяла своего персонажа. Скорее всего, это просто проснулись её врождённые актёрские таланты, которые позволили ей сохранить уверенность в себе даже перед такой серьёзной и агрессивной игрой мисс Мэй.
Да и принц очень быстро сумел вновь стать для Ирен любимым мужем, словно бы вырываясь из цепей и правил — и это тоже было довольно впечатляюще. Да, скорее всего Ирен в будущем станет настоящей звездой. А звон колоколов и выстрелы, сымитированные Эхо, тоже были на высоте. У ведьмы было не так много времени на репетиции, так что Роланд предоставил ей полную свободу действий — и теперь был вполне доволен результатом.
***
Она потратила так много сил, чтобы добиться для Ферлина Элтека главной роли на сцене. Он должен был увидеть её в действии, в том, что у Мэй получалось лучше всего — в игре на сцене — и именно так она должна была произвести на него глубокое впечатление! Она «победила» Ирен силой своей игры, и это должно было показать Ферлину, каков на самом деле разрыв между Мэй и Ирен!
Ради этого она даже решилась остаться на неделю в городе и репетировать на сцене с людьми, на которых она обычно даже и не смотрела. И теперь, когда она пропустила так много пьес в театре крепости Длинной Песни, Мэй совсем не была уверена, что крепостной режиссёр вновь её куда-нибудь возьмёт. А самым идиотским моментом вышло то, что Мэй не удалось до конца одолеть Ирен на сцене! Да, актёрские данные Ирен во многом уступали таковым у Мэй… Но вот любовь их победила.
Для Мэй наступила пора, скрепя сердце, забыть о Ферлине.
Она глубоко вздохнула, переоделась и по-быстрому попыталась сбежать со сцены по чёрной лестнице.
Но как только она ступила на нижнюю ступеньку, перед ней вдруг появился мужчина.
Он был высоким, с хорошей осанкой, симпатичным и одетым в блестящие серебряные доспехи. Наверное, он был рыцарем в Пограничном городе. Но, в отличие от постоянно улыбающегося Утреннего Света, выражение лица этого рыцаря было самодовольным. Он холодно смотрел на Мэй, подняв бровь, и даже не пытался улыбнуться.
— Ну и что это такое? — спросила Мэй, нахмурившись.
— Здравствуйте, мисс Мэй, — как только рыцарь заговорил, его холодное выражение лица исчезло без следа. — Я главный рыцарь Его Высочества, Картер Ландес. Ваша актёрская игра произвела на меня неизгладимое впечатление! Могу ли я пригласить Вас чего-нибудь выпить?
Петров отхлебнул чёрного чаю, откинулся назад на мягкую спинку стула и облегчённо вздохнул.
С момента захвата крепости Длинной Песни прошло уже два месяца, и с каждым днём Петрову всё больше и больше нравился главный зал. Его, с позволения сказать, трон, стоял на некоем возвышении, что позволяло Петрову без труда рассматривать всех стоящих рядом с ним слуг и вельмож. Такое чувство власти доставляло Петрову истинное удовольствие.
