Затем он принялся читать второй абзац.
Там говорилось, что в доках Пограничного города неделю стоял огромный неизвестный торговый флот, а затем он уплыл на восток. Пока флот стоял, с кораблей разгрузили очень много селитры и какой-то руды.
Покупку селитры ещё можно было понять — второй месяц лета обычно был очень жарким, поэтому затраты селитры на охлаждение еды в замке были огромными. Ещё селитру можно было использовать для охлаждения напитков и фруктового сока. Принц же был аристократом, так что, наверное, не хотел весь день потеть, словно простолюдин на поле.
А вот покупка руды очень удивила Петрова. У Пограничного города, в конце концов, был свой собственный источник руды. Петров вспомнил, что, когда его послали в Пограничный город послом, это было перед самым началом Демонических месяцев, Принц радостно заявил, что может удвоить продажи руды. А теперь он не только не продаёт руду, но ещё и дополнительную закупает.
Всё это — и башни высотой со стены города, и огромное количество купленной руды, сильно сбивали Петрова с толку, и он всё никак не мог понять, чего именно добивается Принц.
Но, прочтя последний абзац письма, Петров оказался в ещё большем шоке, чем раньше.За последние две недели на главной площади Пограничного города сыграли несколько бесплатных театральных постановок.
Билеты на неё не продавали, да и имя у пьесы было неизвестное. А ещё на просмотр пьесы зазывали всех слуг и крепостных. Но самым удивительным было то, что одной из актрис там была недавно исчезнувшая без вести звезда западного театра, мисс Мэй.И что это ещё такое?
То, что мисс Мэй пропала, стало самой горячей новостью за последнее время. Для нескольких пьес, в которых она должна была играть главную роль, пришлось срочно подыскивать других актрис — и, естественно, аристократии это не понравилось, и она уже почти собралась бунтовать. И когда аристократия потребовала у администрации театра объяснений, то им ответили, что мисс Мэй уехала куда-то без предупреждения, и что её нынешнее местоположение неизвестно. Когда об этом узнала широкая публика, то у крепостных знатных театролюбов случилась фирменная истерика.
Вдумчиво поразмышляв, Петров решил написать Его Высочеству Роланду Уимблдону письмо, чтобы лично поинтересоваться у него причинами. Петров сам очень любил театр, но за последние месяцы так и не смог полюбоваться на представление западной звезды мисс Мэй, не говоря уж о том, чтобы пригласить её отужинать. Раз уж пьесу играли прямо на главной площади, то она не могла остаться в секрете, и Петрову о ней доложил, допустим, какой-нибудь путешественник. Особого риска в том, чтобы выдать свою осведомлённость, Петров не видел — вряд ли после этого письма Роланд разоблачит его шпионов.
И как только Петров приготовился диктовать одному из помощников текст письма, в зал вдруг вбежал один из рыцарей и торопливо произнёс:
— Мой Лорд, мы получили сообщение от стражи восточных ворот! К крепости приближается компания рыцарей!
— Рыцари? Охранники смогли рассмотреть, чьи именно рыцари?! — Петров подскочил со стула.
— На их знамёнах башня и две пики, Сэр, — ответил вбежавший стражник. — Если они не самозванцы, то тогда это силы нового Короля.
Прибывших рыцарей, одетых в сверкающие на солнце латы, было около пятидесяти. Они стояли в несколько рядов по восемь человек, и с обеих сторон каждого ряда находилось знамя. Трое рыцарей сверкали эмблемой королевской семьи — серой башней и двумя пиками над ней. Ещё кто-то держал другой флаг, на котором была изображена башня с нарисованной на ней лошадиной головой. Покопавшись на задворках своей памяти, Петров вспомнил, что последний флаг принадлежал семье Хауз с северной границы.
Один из кавалеристов вышел вперёд и закричал:
— Я — Леман Хауз, посланник Короля Тимоти! Я привёз с собой приказ Короля, опускайте мост!
