Разговор вел Онищук, который Тарас, рассказывал о своих приключениях в Испании, злоключениях во Франции, когда он с другими интербригадовцами уходил из Испании через Францию. О том, как дефензива-офензива его гоняла на правобережной, тогда еще польской части Украины, и ему оказалось легче сбежать в центральную Польшу, чем переправиться в СССР. Пережил мужик много горя за свои коммунистические убеждения, но остался все равно остроумным и веселым щирым хохлом-галичанином, душой компании (помните, не все галичане были бандеровцами, и даже не большинство).
Когда мы приступили к завтраку, попивая эрзац-кофе (что было, то и пили, трофейному кофе в зубы не смотрят), послышался свисток паровоза, значит, немчура подала паровоз, за танками. Там их уже должен встречать, типа, обер-лейтенант Вахаев и, типа, гауптман Круминьш, с группой, типа, камерадов. Действительно, через пару минут братцы чечено-латыши привели плененного лейтенанта СС. Это чудо приехало за танками, мне с ним говорить не о чем, мне с эсэсней три раза не по пути, пусть тащат к Легостаеву, это он у нас ассенизатор и щелкунчик (ну, чтобы фрицев щелкать как семечки). Вот и займется своей профессией, пусть вытащит из Зигфрида Бауэра всю возможную и невозможную информацию, а там что в лоб, что по лбу. Эсэсовскую собаку можно убить по-всякому, что эсэсовцем об пень, что пнем об эсэсовца.
Кстати, чувствую, по дороге ко мне эсэсняк получил твердокаменную трепанацию организма, потому что при мне вел себя как классический дух перед дедом, ну, или ботан перед гопнярой. А эти эсэсы (существа такие), они же «нордическая раса», они на славян и прочих узбеков всегда смотрят, задирая носы, уши, задницы и другие оттопыривающиеся части тела. Ну и хер с ним, трепанация лишней не бывает, особливо для эсэсовского придурка «белоКУРой бестии» (белоКУРый от слова «белая курочка»).
– Онищук, поели, и баста, эсэс танки ждет, так что нам пора на станцию. Онищук-второй, бегом к Абдиеву, пусть посадит во все танки, что стоят на платформе, экипажи, плюс перетаскают по два десятка снарядов и патроны к пулеметам. У нас на станции назначен бенефис, Онищук-первый (Петр), ты иди, и мне нужны два взвода пехотинцев. Пехотинцы с автоматическим оружием при нападении на станции лишними не бывают, бери с собой у Бондаренки бесшумников тоже, пусть стрелами поработают.
Через полчаса к паровозу уже прикрепили платформы, и он, пыхтя и окутываясь паром, как курильщик дымом в безветренный день, потащил сюрприз к станции. На передней платформе, за мешками, лежат отделение бесшумников и отделение пехотинцев (прикинуты по последней вермахтмоде). Короче, типичная охрана состава из немцев (луков не видно, а настоящая охрана в это время обживает подвал), мы их гостеприимно захватили, в ответ они нам подарили три МГ, несколько карабинов и автомат МП с двумя пистолетами.
Это Хельмут с Круминьшем им мозги заморочили, и пока те ушами хлопали, немцы-красноармейцы, из первого немецко-партизанского взвода, скрутили немцев непартизанов.
Пехотинцы и остальные бесшумники прячутся под брезентовыми пологами, которыми замаскированы танки, и должны выскочить оттуда по моему сигналу. Так же, под брезентом, спрятаны три ротных миномета с расчетами и пятерка лопатко-минометчиков. Да и рано еще, всего восемь утра, враг не ждет нас. Теоретически, конечно, ждут, они знают, что в Польшу прорвалась какая-то подлая советская часть (но одно дело теория и совсем другое – практика). Но что именно сейчас да именно на эту станцию нападут, не знали.
Вот состав отходит к станции, конечно, это не грузовик, и никто его досматривать не будет, тем более немцы в курсах, что это состав с Прошкува (да и идет по расписанию). Везет состав танки, восстановленные для СС, и машинист остановил состав, не доезжая до места остановки полкилометра. Паровоз стоит под парами, нам же дергать обратно, а пехотинцы снимают брезент с танков, и ожившие танки начинают шевелить башнями, находя по сообщениям пехотинцев наиболее опасные места, то есть батареи зениток.
– Б-е-е-е-ей гадов! – кричу заполошно я. Наш лжебронепоезд движется вперед и взрывается десятком орудийных выстрелов из Л-11[200] и 20к.
«Бам, бам, бам» – стреляют танки ОФ-снарядами, превращая ПВО в хлам и металлический мусор, пулеметчики и пехота пуляют во все, что движется, минометчики включают свои шарманки и тоже раскидывают летающие подарки по стоящим рядом вагонам и строениям, карнавал начался. Первые минут десять-пятнадцать фашисты в жестоком офиге; пока они раскачались, начали гореть здания и вагоны, тут кто-то из танкистов попал в ЖД-цистерну, стоявшую в кругу товарок в километре от нас, получается карнавал с фейерверком, огреби фашист гранату (мины, пули и снаряды тоже огребай).
