Он проходится по площади. Окружающие ее дома превратились в руины, практически сравнены с землей. Пейзаж вокруг напоминает больше каменистую пустыню, чем крупный европейский город. На сколько хватает глаз, нигде не видно ни одного целого здания, изредка поднимаются остатки стен с пустыми глазницами окон, да и то максимум до уровня второго этажа. Лишь дальше к центру города возвышается что-то похожее на дома, но дым продолжающихся пожаров скрывает их от глаз стоящих на площади. Где-то далеко слышатся одиночные выстрелы.
– Почему пожары до сих пор не потушили? – недовольно спрашивает Кулик одного из сопровождающих их полковников.
– Тушим, товарищ маршал, только все время новые загораются. В некоторые районы совсем еще нет возможности попасть. Настолько все разрушено.
Кулик недовольно морщится и подходит к Ворошилову.
– Наверное, пора ехать, – говорит он.
– Да-да, – отвечает Ворошилов, – Товарищи генералы, – обращается он к командующим армиями, – Прошу всех ко мне. Сегодня не грех и выпить по такому поводу. Давайте по машинам!
Во главе стола сидит Сталин. За столом – члены Политбюро и некоторые военачальники – Шапошников, Буденный, Мехлис.
– Нам надо внимательно изучить наши ошибки, – говорит Сталин, – По планам, наши войска должны были уже находиться в Германии, а мы еще полностью не заняли Польшу. Борис Михайлович, – обращается он к Шапошникову. – Что по этому поводу думает Генштаб? Сидите…
– Товарищ Сталин, – начинает Шапошников, – мы в генштабе считаем, что основная проблема, с которой мы столкнулись в районе Варшавы, это то, что немцы успели занять оборонительный рубеж на Висле. В момент нашего удара довольно много немецких войск оказалось на правом берегу, включая значительное количество танковых соединений, что позволило немцам наносить контрудары по пытавшимся с ходу форсировать реку нашим частям. Генштаб согласен с тем, что руководство фронта не проявило должной решительности и в результате немецкому командованию удалось вывести значительную часть своих войск от границы на рубеж Вислы. В этой ситуации, когда немцы сумели организовать оборону, единственно правильным решением были удары в обход оборонительных рубежей с целью полного окружения немецкой группировки. К сожалению, приходится признать, что руководство фронтов не смогло грамотно выполнить эти задачи. Войска Юго-Западного фронта, имея возможность полностью окружить немецкую группировку, не закончив обход, были повернуты на Варшаву с запада. Медленное выдвижение войск Юго-Западного фронта привело к тому, что до сих пор не удается создать плотное кольцо окружения, в результате чего немецкие войска из районов Варшавы и Люблина продолжают прорываться на запад. Фактически кольцо окружения не создано, пока еще можно говорить только об отдельных соединениях наших войск, расположенных в тылу немецкой группировки. Еще хуже с задачей справились войска Западного фронта. Войска 10-й армии лишь в последний момент получили задачу соединиться с войсками Юго-Западного фронта. Кроме того, Генштаб по-прежнему считает, что войскам Западного фронта надо было поставить задачу на взятие Данцига.
– Что предлагает Генштаб? – спрашивает Сталин.
– Генштаб предлагает, – Шапошников встает и разворачивает свою карту, – создать как можно более плотное кольцо окружения вокруг немецких войск в Польше. Войскам Западного фронта немедленно начать наступление на Данциг и таким образом отрезать немецкие войска в Восточной Пруссии. Передовым частям наших войск продолжать выдвижение к границам Германии и дальше. В настоящий момент немецкие войска практически не оказывают никакого сопротивления нашим передовым частям. Мы считаем, что немцы попытаются создать новый рубеж обороны примерно по линии реки Одер. Необходимо в кратчайшие сроки подтянуть резервы, пополнить войска фронтов и начать наступление, пока немцам не удалось подтянуть на новый рубеж обороны войска с других театров военный действий.
– Сколько на это может потребоваться времени?
– Минимум две недели, – отвечает Шапошников.
– Хорошо, – говорит Сталин, – Я думаю, что всех участников взятия Варшавы надо наградить. И внимательно изучить действия командующих войсками, чтобы впредь не повторять ошибок, которые мы совершили.
