— Для большей ясности вернёмся к дереву как символу. Физическое тело — это растение, ограниченное в пространстве и во времени; периспритное тело — это плод, соединяющий воедино результат различных действий дерева после долгого периода созревания, а ментальная материя — это семя, которое представляет собой субстрат дерева и плода, сконденсированного в их опыте. Чтобы достичь мудрости и любви, существо множество раз возрождается в физиологической области, по примеру семени, которое возвращается в почву. А как усложняются сознательно вещи, когда они отстают от своего хода, отклоняясь от правильного пути в направлении тех зон, где они пожинают болезненный опыт? Они задерживают, как можно этого ожидать, свой ход, теряя время, важное для того, чтобы отдалиться от скользкой поверхности, на которую они попали, связавшись с несчастными группами спутников, с которыми они бредут сквозь опасные приключения из-за своей легкомысленности или неуравновешенности. Теперь ты понимаешь?
Несмотря на вежливость ориентера, который делал всё возможное, чтобы разъяснить свою мысль, я осмелился спросить:
— А если бы мы обратились к этим живым сфероидам, они бы услышали нас? Обладают ли они способностью к синхронии?
Губио охотно ответил:
— Конечно, но надо всё же понимать, что большинство сущностей, находящихся в подобном состоянии в лоне низших областей, как эта, спят, охваченные странными кошмарами. Они ощущают наши призывы, но отвечают нам смутным образом, внутри новой формы, в которой они изолированы, будучи временно неспособными ясно выражаться, без тела, которое они потеряли, с отяжелением их ответственности в инерции или в практике зла. В действительности же, теперь они классифицируются по категориям зародышей или ментальных амёб, но используют их возмущённые или развращённые сущности. Путь подобных спутников — это перевоплощение на Земле или в других секторах однородной жизни, как это происходит с зёрнышком, предназначенным для тёмной ямы, воспроизводства, отбора и совершенствования. Очевидно, что Духи, следующие по пути естественной эволюции, не проходят через болезненные явления в любой такой переходный период, как тот, который мы исследуем. Ягнёнок, который уверенно следует правильной тропой, всегда сможет рассчитывать на преимущества, идущие от указаний пастуха; но те, кто отклоняются, избегая необходимого путешествия из-за простого желания отдаться приключениям, не смогут воспользоваться приятными или созидательными сюрпризами.
Ориентер умолк на несколько мгновений, а затем спросил:
— Ты понимаешь теперь важность земного существования?
Да, я понимал, в силу собственного опыта, ценность телесной жизни на Земле. Но здесь, перед этими живыми сфероидами, грустными человеческими духами без средств проявления, моё уважение к плотскому телу удивительным образом возросло. Я понял с большей ясностью возвышенную значимость слов Христа: «идите, пока в вас есть свет».
Тема была захватывающей, и я попросил Губио продолжить свои размышления; но ориентер со свойственными ему вежливостью и дипломатичностью посоветовал мне подождать до завтра.
Утром, с лицом, выражающим плохое настроение, посланник священника Грегорио проинформировал нас от его имени, что мы свободны до пополудня, когда он примет нас для частной беседы.
Мы с откровенным облегчением ушли к себе в комнату.
Ночь была просто угнетающей, по крайней мере, для меня. Я не мог найти покоя в отдыхе. И не только потому, что шум на улице был постоянным и неприятным. Атмосфера также была давящей, удушающей. Идиотские разговоры, которые были слышны отовсюду в этих местах, вызывали тревогу.
Губио пригласил нас на небольшую образовательную экскурсию, доброжелательно настаивая:
— Посмотрим, Андрэ, можем ли мы воспользоваться несколькими минутами, чтобы изучить «яйцевидных».
Мы с Элои с удовлетворением последовали за ним.
Улица наполнялась формами, характерными для этой деградирующей аномалии.
Разного рода калеки, болваны, мужчины и женщины с измученными лицами то и дело появлялись на улице. Они представляли собой совершенный образец умственно отсталых. За исключением нескольких особей, вперивших в нас подозрительный и жестокий взгляд с явным проявлением злобы. Большинство из них были в состоянии между невежеством и примитивизмом, между амнезией и отчаянием, как мне показалось. У многих из них был возмущённый вид, по сравнению с тем спокойствием, который выражали мы. Видя везде строительный мусор и развалины, я заключил, что в том, что касается коллективного усилия материи этого плана, здесь напрочь отсутствует какая-либо методическая служба. Господствующей чертой здесь были лишь праздные разговоры.
Выказывая большую мудрость, Инструктор пояснил нам, что заблудшие духи обычно борются с идеями-фикс, навязчивыми и жестокими мыслями, проходя долгий период восстановления. Опущенные своими собственными деяниями, они теряют понятие хорошего вкуса, созидательного комфорта, священной красоты и предаются жалким утехам.