— Каждый раз, когда мы имеем дело с умершим, предоставить ему отдельную могилу очень легко. Но если покойников насчитывается огромное количество, то ничего не остаётся, как прибегнуть к общей могиле. Все Духи возрождаются в плотских кругах, чтобы разрушить идолов тьмы и тени и организовать внутри себя самих принципы победной сублимации ради вечности, если они не стоят на простом эволюционном пути. Но во время проявлений высшего порядка, предоставляемых им, они предпочитают, в большинстве случаев, обожать смерть в праздности, в агрессивном невежестве или в замаскированном преступлении, забывая славное бессмертие, которое им надо достигнуть. Вместо того, чтобы ковать свою судьбу, думая о бесконечном будущем, они очень мало внимания уделяют возможностям роста, избегают оздоровительного ученичества и нарабатывают возрастающие новые долги, таким образом сдерживая творение своего собственного вознесения. И если они, обладая ценными дарами интеллекта, со всем фондом религиозных откровений для решения проблем души, добровольно отдаются подобному сдерживанию, что остаётся, как не пребывать в линиях терпения, сквозь которые пробивается влияние наших благодетелей? Несомненно, такой пейзаж тревожит, но он необходим и понятен.
Я спросил Инструктора, есть ли в этих чистилищах спутники, имеющие своей миссией утешение, на что тот ответил утвердительно.
— Да, — сказал он. — Эта огромная общность, в которой доминируют существа, характеризующиеся, по причине своего постоянного страдания, нечеловеческим поведением, не забыта. Самоотречение во главе с Иисусом действует повсеместно. Но сейчас у нас нет возможности определить миссионеров и служителей добра. Займёмся изучением того, что нас особенно интересует.
Мы прошли ещё несколько метров и обнаружили грустную женщину, распростёртую на земле.
Губио устремил на неё свои ясные глаза и через несколько мгновений посоветовал нам проследить за его размышлениями.
— Видишь ли ты всю реальность, Андрэ? — по-отечески спросил он.
Я увидел, что несчастную окружили три яйцевидные формы, различавшиеся между собой некоторыми деталями и цветом, которые были бы недоступны моему взгляду, если бы я не развил здесь всего своего потенциала внимания.
— Да, — с любопытством ответил я, — я вижу три живые формы, противопоставленные перисприту, хоть они и проявляются с помощью того, что кажется мне тонким желатином, текучим и аморфным.
Губио сразу же объяснил:
— Это несчастные сущности, преданные желаниям мести, они утратили великое наследие времени по причине своего возмущения. Они использовали свой перисприт в невыразимых мучениях отчаяния, и естественным путём притянуты к женщине, которую они ненавидят.
Эта сестра, в свою очередь, ещё не поняла, что наука любви — это наука освобождения, просветления и искупления.
Мы стали внимательно прислушиваться к бедной сущности.
Губио принял положение врача перед пациенткой и учениками.
Окутанная ореолом «тёмно-серой силы», страждущая женщина почувствовала наше присутствие и вскричала, находясь где-то посредине между угнетением и идиотизмом:
— Жоахим! Где Жоахим? Скажите мне, умоляю вас! Куда его увели? Помогите мне! Помогите!
Несколькими словами ориентер успокоил её и, обращая на неё внимания не больше, чем психиатр к увечной в состоянии серьёзного кризиса, сказал нам:
— Исследуйте яйцевидных! Прозондируйте их магнетически руками.
Я тут же принялся за дело.
Коснувшись первого, я заметил, что он явно реагирует на меня.
Собрав всю свою волю, я приложил свою возможность прослушивать внутреннюю область этой формы и, удивлённый, услышал стоны и казавшиеся далёкими фразы, сквозь нить мысли:
— Месть! Месть! Я не успокоюсь до конца… Эта подлая женщина мне за всё заплатит…
Я повторил опыт с двумя другими, результат был тот же.
Восклицания «убийца! Убийца»…» переполняли каждую из этих форм.
Коснувшись с братской нежностью больной, обследуя её, Инструктор обратился к нам с такими словами: