И наш ориентер был категоричен во время последних информаций, которые он нам передал. Следующая ночь обозначит окончание нашего времени, проведённого в доме Маргариты. И нам нужно было подготовить всех, кто искал нас, жаждущих священных знаний, к молитвенной службе, которую он намеревался осуществить. Было нежелательно, чтобы они пришли без знания об оздоровительных и уместных средствах, касающихся обязательств и надежд, которые им предстояло развивать.
Именно поэтому я вмешивался в разговоры, чтобы давать разъяснения, которыми я располагал.
К концу пополудня у всех на лицах царили смирение и удовлетворение. Наш Инструктор обещал отвести компаньонов доброй воли в более возвышенную сферу, гарантируя им переход к высшему состоянию, и во взглядах всех присутствовавших читался мягкий восторг.
В экзальтации веры и доверия, которые господствовали над нами, одна симпатичная дама попросила у меня разрешения спеть евангельский гимн, на что я, счастливый, согласился. Надо было слышать и ощущать красоту мелодии, которая стремилась ввысь звуками чудесного очарования!
Радостный и счастливый трудом, который нам доверили, я почувствовал, как мои глаза заволокло слезами, когда во время последних слов пения надежды одна молодая женщина с грустным лицом подошла ко мне и сказала умоляющим голосом:
— Друг мой, с сегодняшнего дня я приму новый путь. Только здесь, в этом обществе братства, я почувствовала, что зло однозначно заставит нас пасть во мрак.
Влажными от слёз глазами она посмотрела на меня и после паузы, полной чувств, попросила:
— Пообещай мне благословение забвения в «сфере начинания»[11]! Я была матерью двух маленьких детей, таких же красивых и чистых, как две звезды, но смерть слишком рано вырвала меня из нашего семейного очага. Но не только смерть является моим безжалостным палачом… Через шесть месяцев муж забыл свои обещания, данные много лет назад, и отдал моих двух ангелочков бесчувственной мачехе, которая их жестоко терзает… Вот уже двадцать месяцев я борюсь против неё, охваченная невыносимым возмущением; но я пресыщена ненавистью, которая царит в моём сердце! Мне нужно обновление во благе, чтобы быть более полезной. Однако я жажду забытья, друг мой. Помоги мне, сжалься! Укажи мне место, где мои горькие воспоминания смогут спокойно умереть. Не давай мне больше предаваться импульсивным желаниям, уводящим меня. Моя склонность к добру — лишь незначительный лучик света посреди окутавшей меня ночи зла.
Смилуйся и помоги мне! Я не умею ещё любить без сильной и унижающей ревности! Я знаю, что Божественный Учитель предался кресту в акте высшего самоотречения! Не дай моим высшим чаяниям момента погибнуть!
Просьбы и слёзы этой женщины пробудили воспоминания о моём собственном прошлом.
Я так же сильно страдал, чтобы избавиться от низших пут плоти. Растроганный, я увидел в ней сердечную сестру, которую мне предстояло просветить и поддержать.
Я взволнованно, со слезами на глазах, взял её за руки, как если бы она была моей дочерью. Размышляя о трудностях тех, кто предпринимает пробуждающее путешествие смерти, без знания основ истинной любви и правильного понимания в сердцах остающихся позади, я воскликнул:
— Да, я сделаю всё, что в моей власти, чтобы помочь тебе. Обрати свои мысли к Иисусу, и мягкое забвение тревожного земного пути успокоит твой разум, и ты подготовишься к полёту' к небесным высотам. Я буду тебе преданным другом и братом.
Она сжала меня в своих объятиях, как маленький ребёнок, когда он чувствует себя уверенным и счастливым.
Ночное собрание готовило нам удивительную радость.
Под мягким лунным светом Губио принял на себя руководство работами и собрал нас в широкий круг.
Он действительно был ценным руководителем в самых мельчайших своих жестах и вёл нас к вершинам ментального восхождения. Инструктор посоветовал нам забыть о старых ошибках и обрести внутреннее состояние возвышенной надежды, окружённой обновительным оптимизмом, чтобы наши самые благородные энергии были направлены именно сюда. Он объяснил, что ситуация помощи, если она берёт свою сущность от евангельских принципов, как это происходило с Маргаритой, всегда способна передавать облегчение и просветление многим личностям, давая также понять, что мы находимся здесь, чтобы принять благословение Высшего Плана. Но для этого нам необходимо сохранять безукоризненное положение морального превосходства, потому что в собрании подобного типа мысль использует индивидуальные силы, которые наиболее важны в успехе или провале попытки.
Выражение удовлетворения и доверия появилось на лицах, когда ориентер, возвысив голос в обществе братства, в скромной и в трогательной манере стал молиться: