С очевидной озабоченностью во взгляде наш ориентер продолжил, объяснив, что Грегорио, осознав новые события, произошедшие в драме с Маргаритой, и информированный насчёт обновления многочисленных компаньонов и сотрудников, склонившихся теперь к благу и уставших от невежества и ненависти, от извращённости и безумия, восстал против него, Губио, намереваясь отыскать его, чтобы начать выяснение счётов, в которых он считал себя кредитором. Взволнованный, он объяснил, что в подобной духовной дуэли, как та, которая была объявлена, он ждал от нас эффективной помощи молитвы и ментальных излучений чистой любви.
Мы не должны были отвечать на оскорбления и ругательства Грегорио, как личные обиды, или ставить своё отношение в зависимость от злости или грубости. Нам надо было понять его жесты через спектр непонимания боли, которая застыла в возмущённом и восставшем Духе, видя в его словах не осознанную злобу, а появление болезненного и несчастного возмущения, которое могло бы только ему причинить ущерб и ранить только его. Мысль — это мощная сила, руководящая малейшими импульсами души, и если мы отдаёмся духовной реакции, вооружённой ненавистью и дисгармонией, мы заключаем пакт с насилием, мешая не только провидческому проявлению благодетельницы Матильды. Но и обновлению Грегорио, который сконцентрировал весь свой интеллект во зле. Выделения боли или реванша поместили бы нас в контрпродуктивную работу. Вибрации братской любви, как те, которые передал нам Иисус, являются истинными энергиями- растворителями мести, преследования, недисциплинированности, тщеславия и эгоизма, которые мучают человеческий опыт. К тому же, доброжелательно сказал Инструктор, нам следовало считать, что этот разум, заблудившийся на божественной тропе, характеризуется более болезнью ранимой и раскаявшейся гордыни, чем извращённостью. Грегорио был лишь одним таких же из несчастных, как мыв недавнем или далёком прошлом. Мы также были на иголках возмущения и внутренних угрызений, которые расстраивали наши чувства. И поэтому он заслуживал нашей чувственной и утешительной преданности, даже если он посещал нас под внешним видом злодея или безумца. Наше поведение, впрочем, не представляло ничего удивительного в подобной ситуации, потому что не для обучения нас другим урокам Христос работал во благо всех нас, и в одиночестве погиб на кресте.
Он также сказал нам, что священник мрака будет в сопровождении многочисленных своих спутников, таких же отравленных ментально, как и он, и что против этой команды сущностей, враждебных свету, нам надо сформировать группу гармонической защиты при помощи братства, эффективной молитвы и духовной любви, которая имеет жалость и действует на корысть блага.
Воспользовавшись паузой, возникшей после этой информации, Сальданья спросил нашего ментора, должны ли мы, по крайней мере, организовать скоординированное движение энергетического отторжения, на что мудрый и любезный руководитель, улыбаясь, ответил:
— Сальданья, в компании Учителя, которого мы избрали, есть место лишь для святой работы, с пониманием уроков жертвы и просветления, которые он нам оставил. Не думай, что один удар может исчезнуть благодаря другому удару. Ранение лечат не углублением борозды раны в плоти. Благословенный рубец всегда появляется вследствие лечения, лекарства или исправления, преимущественно с помощью любви. Тот, кто претендует на Царство Христа, предаётся Ему. Мы — его служители. Защита, какой бы она ни была, принадлежит Господу.
Бывший преследователь скромно умолк.
Через несколько минут мы, чувствуя себя слегка не в своей тарелке, удалились в корпус, где уже получали столько ценных учений.
Самых больных поддерживали те, кто казались более сильными. Мы деликатно удалились, чтобы собраться в путь в направлении предварительно согласованной зоны.
Через два часа путешествия под руководством Губио, прекрасно натренированным в опыте подобного рода, мы пришли к желаемому месту.
Поле вокруг казалось особенно прекрасным.
Высокое, покрытое зеленью плато, освещавшееся лунным светом, приглашало нас к медитации и молитве. Ночной бриз, прохладный и лёгкий, казалось, ласкал нам головы, словно хотел успокоить наши мысли.
Инструктор рассадил нас полукругом, попросив вспомнить определённые евангельские сцены, а затем, с явным волнением, проинформировал нас, что в соответствии с личным посланием, которое он получил, Грегорио со своими спутниками уже идут за ними по пятам, и что если кто-то из наших спутников попытается избежать его присутствия, то любая попытка в нашей группе будет невозможна из-за высокого процента паломников, собравшихся здесь, не способных к волитации на высшем плане по причине своего ментального уровня.
Итак, нам оставалось лишь приняться за молитву и в любви ожидать Того, кто умеет понять, помочь и простить.
Из звёздных сводов на нас опускались утешение и ободрение. Созвездия сверкали вдали, а Луна, молчаливая и прекрасная, казалась единственным свидетелем нашего христианского усилия.