Я увидел, как наш руководитель, немного поодаль от нас за траве, принимал то же положение медиумического инструмента, что и во время собрания, которое мы недавно осуществили. Он доверил мне управление собранием, которое я принял от него не колеблясь, но с крайним волнением.
Предприняв эту меру, Губио погрузился в возвышенное ментальное состояние с помощью молитвы.
Мы с глубоким уважением последовали за ним. У нас уже не было ни места, ни времени для разговоров, не связанных с теперешней деликатной ситуацией.
Мы сосредоточили своё внимание на анализе положения, когда какой-то дальний шум известил нас о приближении событий.
Несмотря на свою крайнюю бледность, Инструктор, давая нам понять, что находится уже в общении с высшими и невидимыми нашему взору сущностями, призвал нас ещё раз к молчанию, терпению, спокойствию, без возмущения, без грусти и без опасений.
Долго ждать нам не пришлось.
Быстро пролетели несколько минут, и Грегорио, в сопровождении десятка своих агентов, появился в поле, посылая на нас проклятия, характерные для его жестокости и насилия. Вновь прибывшие появились в компании огромного числа животных, в большинстве своём чудовищного вида.
При других обстоятельствах, без благословения, мы, возможно, обратились бы в бегство. Но Губио, чьё превосходство мы знали на собственно опыте, держался решительно и невозмутимо, он излучал волны интенсивного света, направляя свои магнетические неощутимые силы на нас, которые, казалось, давали нам необходимую энергию для правильного проведения операций.
Что касается меня, то, откровенно говоря, в момент, когда я увидел зловещие маски, приближавшиеся к нам, я почувствовал такую опасность и угрозу, которые никогда ранее не испытывал.
Священник мрака вышел к нашему ориентеру, словно генерал, ведущий переговоры на поле битвы перед тем, как начать бой, и сразу же стал обвинять:
— Жалкий гипнотизёр служителей-простачков, где твоё оружие для дуэли? Ты не перестаёшь ставить препоны моим самым интимным планам в проблеме личного порядка. Ты подкупил большое количество моих сотрудников во имя Учителя, который ничего не предложил тем, кто сопровождал Его, кроме сарказма, жертвы и распятия! Неужели ты думаешь, что я, в свою очередь, приму принципы, извращающие человеческое достоинство? Или ты считаешь, что я тоже очарован твоим потомством? Изменник данному слову, я усмирю твою власть неизвестного колдуна! Я не верю в медоточивую любовь, которую ты избрал символом своей борьбы! Я верю в силу, которая правит жизнью, и которая заставит тебя пасть к моим ногам!
Заметив, что ориентер не поднимается, как если бы он был пригвождён к земле в неописуемой прострации, хоть и окружённый интенсивным светом, священник чёрных тайн, гладя эфес своей сверкающей шпаги, разгневанно добавил:
— Трус, ты не встанешь, чтобы выслушать мои справедливые и достойные обвинения? Неужели и ты утратил свой блеск, подобно всем тем, кто был до тебя в движении унижения, которое живёт в мире уже почти две тысячи лет? Я тоже в своё время верил в небесную защиту через религиозную деятельность, в идеалы, которыми ты сегодня занимаешься. Но я вовремя понял, что Божественный Трон слишком далёк, чтобы мы озаботились достижением его. Не существует Милосердного Бога, есть лить направляющая причина. Эта причина интеллект, а не чувство. Таким образом, я отрезан в замке доминирующей силы, чтобы не утонуть. «Хотеть», «порядок» и «мочь» находятся в моих руках. Если твоя магия преобладает над принципами, которые я признаю и которые защищаю, прими перчатку, которую я бросаю тебе в лицо! Будем сражаться!
Грегорио угрожающе посмотрел на молчаливое окружение и воскликнул:
— Здесь лежат мои беззащитные сотрудники, которые постыдно заснули при звуке твоего соблазнительного пения; но каждый из них очень дорого заплатит мне за свою измену и неповиновение.
Он с большим вниманием устремил свой совиный взгляд на собрание, но за исключением меня, так как я должен был оставаться внимательным к своей работе руководства, доверенной мне, никто не осмелился изменить своё отношение глубокой концентрации к цели смирения и любви, на которую мы были вдохновлены.
Выказывая разочарование тем, что его оскорбления остаются без ответа, грозный руководитель мрачных легионов, подошёл ближе к спокойному Инструктору и прорычал:
— Я сам подниму тебя кулачными ударами, которых ты заслуживаешь!
Но раньше, чем он смог соединить свои слова с действиями, с небес опустилась тонкая световая структура, состоящая из лучистых флюидов, идентичная тем формам, которые образуются во время сеансов среди воплощённых, и нежный хрустальный голос Матильды раздался поверх наших голов, убеждая с твёрдостью, полной любви: