К исходу дня подразделениям полка всё же удалось «зацепиться» за северную окраину Чуприяново, где начались уличные бои, доходившие до рукопашных схваток. В одной из них погибли командир оборонявшейся в Чуприяново 12-й роты 252-го пи 110-й ид вермахта лейтенант Готшальк (Lt. Gottschalk) и командир взвода 13-й роты лейтенант Ледерхаузен (Lt. Lederhausen). Командир 3-го батальона 252-го пп капитан Герлах (Hptm. Gerlach) повёл свой батальон в контратаку при поддержке штурмового орудия. В ходе боя он был ранен, однако немцам снова удалось отбросить назад наступавшие советские подразделения[208].
Слева 262-я сд в течение дня 11 декабря также пыталась прорвать линию обороны противника. Части дивизии М.С. Терещенко получили в 03:00 приказ № 08, конкретизировавший их наступательные цели и задачи. Ближайшей задачей 940-го сп стало овладение Федосово, 950-му сп предписывалось освободить Кузьминское (к тому моменту деревню оборонял 1-й батальон 184-го пп 86-й ид вермахта под командованием капитана Петерсена (Hauptmann Petersen), а 945-му сп – следовать за ним во втором эшелоне, развивая успех[209].
Впрочем, у немцев на этот счет были свои планы. Судя по боевому донесению штаба 262-й дивизии, в 13:20 позиции её частей подверглись мощному удару с воздуха, в котором принимало участие 13 самолетов VIII авиакорпуса[210]. В это же время 945-му сп пришлось отражать контратаку роты пехоты из состава 86-й пд, проходившую при поддержке двух штурмовых орудий со стороны Городище на Ошурково[211]. После отражения этой контратаки полку пришлось пополняться за счет тыловых подразделений.
В данных условиях 950-й и 940-й сп снова не смогли взять ни Федосово, ни Кузьминское, сумев лишь «полуокружить» их. Впрочем, как показала практика, реальная ценность таких обходов, охватов и «полуокружений» в условиях готовности опорных пунктов противника к круговой обороне была невысока. Возможно, выходом из сложившегося положения могло стать создание и широкое применение штурмовых групп, опирающихся на поддержку полковой и дивизионной артиллерии, однако обучение такой тактике требовало времени, которого остро не хватало. Кроме того, требовалось четкое понимание необходимости смены тактики у командиров и в штабах. Командование Калинского фронта видело проблемы своих войск в совершенно другом ключе.
Например, в ходе вечерних переговоров с командующим 31-й армией И.С. Конев потребовал: «119 сд, 262 сд, 5 сд прикажите наступать сегодня ночью и завтра днём по Вашему приказу. Причем эти дивизии надо гнать всей силой власти вперед, перед ними противника серьезного нет. Их топтание на месте – признак нерешительности и боязни… Они воюют плохо, боятся противника, не ведут разведку, не умеют маневрировать и обходить отдельные очаги обороны врага»[212].
Необходимо отметить, что «плохо воевавшая» 5-я сд весь день 11 декабря вела тяжелые бои. Приданный ей 916-й сп в ночь с 10 на 11 декабря сумел занять Городище, однако в 10:30 был выбит оттуда контратакой противника силами до батальона пехоты при поддержке минометного огня и закрепился по линии Московского шоссе, имея в своем составе 60 активных штыков. Подразделения 336-го сп с 07:00 вели уличные бои в Смолино, однако после немецкой контратаки в 09:00 также были вынуждены отойти на исходное положение. В боевом составе полка к тому моменту еще насчитывалось около 350 человек, правда, 180 из них были вновь прибывшим пополнением. 190-й сп, не имея локтевой связи с соседом, отошел под огнем противника от Голенихи на 300–400 метров в составе 150 активных штыков. Такой же боевой состав имел и 142-й сп[213].
Таким образом, 11 декабря стало первым днём в ходе наступательной операции, в течение которого советским войскам не удалось освободить ни одного населенного пункта. Наступление 31-й армии сразу в двух расходящихся направлениях напоминало хрестоматийную «погоню за двумя зайцами». Впрочем, у командования Калининкого фронта всё же были основания для сдержанного оптимизма. На помощь стрелковым частям постепенно подтягивались танки 159-го отб. К полудню в расположении 247-й сд в районе Игнатово, Котово находились 20 Т-60, переправившиеся утром по льду Волги[214].
«Тридцатьчетверки» приступили к переправе на понтонах в 16:00, так как, по словам В.А. Юшкевича, «пропускать Т-34 нельзя было по льду вследствие разрыхленности льда, наличия трещин и воды»[215]. Тем не менее, за ночь с 11 на 12 декабря средние танки были переправлены на южный берег Волги.
Ещё одним средством усиления войск фронта виделись лыжные батальоны, о которых И.С. Конев сообщил командующему 31-й армии: «Лыжные батальоны держите у себя в кулаке. Один лыжный батальон для работы в тылах можете использовать поротно, чтобы обеспечить большую гибкость»[216].
Об их численном составе и вооружении можно судить по донесению, составленному интендантом 1-го ранга Тутанцевым.
