Итак, внемлите повести о нашем освобождении. Дышите глубже, да покрепче держитесь за стебли… О-хо-хо! Вот она, эта история…
В августе случилось это, точнее, в августовский вторник. Теперь-то слова эти потеряли былой смысл, но множество понятий, известных всем и горячо принимавшихся к сердцу нашими примитивными, еще не освобожденными и недоразвитыми праотцами, кажутся бессмысленными нашим свободным умам. И тем не менее эту историю следует рассказывать с упоминанием всех, даже самых непонятных названий стран, городов и других, теперь забытых предметов.
Почему ее вообще надо рассказывать? А что, разве у вас есть какие-нибудь другие, более важные дела? Оглянитесь вокруг — у нас есть вода, у нас полно съедобных водорослей, так что при желании легко вообразить себя в Долине Блаженства. Так расслабьтесь же… Радуйтесь покою и внемлите. А главное — поглубже вдыхайте воздух, доверху заполняйте им легкие…
Итак, в августовский вторник в небе над Францией, в той части света, которая тогда называлась Европой, показался космический корабль. Был он пять миль в длину, и дошли до нас слова, что походил он на огромную серебристую сигару.
В нашей истории повествуется о том, какая невероятная паника и какой шум поднялись среди наших праотцев, когда космический корабль материализовался в голубом летнем небе. Как они метались, как кричали, как тыкали пальцами в небосвод! С каким волнением спешили оповестить Объединенные Нации — а это было одно из самых важных тогда учреждений, — что странный металлический корабль невероятной величины появился над их страной. Как рассылали они
Да, именно все это и проделывали наши порабощенные, но еще не ведавшие об этом предки.
А затем колоссальный кусок обшивки в средней части корабля откинулся и первый инопланетянин вышел наружу той необычной трехногой поступью, которую всему человечеству предстояло в скором времени запомнить и полюбить. На нем была металлическая одежда, защищающая от атмосферных воздействий, чуть просвечивающая и ниспадающая свободными складками, та самая одежда, которую эти первые из наших освободителей носили в течение всего своего пребывания на Земле.
Говоря на языке, которого никто не понимал, голосом, оглушительно бухающим из громаднейшего рта, расположенного примерно на середине высоты его двадцатипятифутового тела, инопланетянин произнес ровно часовую речь, а когда кончил, вежливо подождал ответа и, не получив его, удалился обратно в недра корабля.
О, эта ночь! Первая ночь нашего освобождения! Или лучше сказать, о, эта первая ночь нашего первого освобождения? Короче — о, эта ночь! Вообразите себе наших предков, которые спешат по своим дурацким делишкам, торопятся к игре в хоккей, к телевизорам, к расщеплению атомов, к травле «красных радикалов», к постановке низкопробных пьес, к визированию документов, иначе говоря, кишащих в гуще ничтожных мелочей, превращавших те далекие времена в пугающее сплетение замысловатых деталей, которое называлось у них жизнью… И сравните это с величественной и захватывающей дух простотой наших дней.
Главным вопросом, конечно, было: что сказал пришелец? Призвал ли он человечество к безоговорочной капитуляции? Объявил ли, что прибыл по мирным торговым делам, и, предложив, по его мнению, выгодную сделку, касающуюся, скажем, северной ледяной полярной шапки, деликатно удалился, чтобы мы обсудили его условия между собой в относительном уединении? А возможно, он просто объявил, что является только что назначенным на Землю послом от дружественной и разумной расы, и не будем ли мы столь добры проводить его к соответствующим властям на предмет вручения его верительных грамот.
Неизвестность сводила с ума.
Поскольку решать вопрос приходилось дипломатам, то к середине ночи наибольшую поддержку получило последнее предположение, а посему ранним утром следующего дня делегация Объединенных Наций уже стояла под брюхом неподвижного звездолета. Она получила наказ приветствовать пришельцев, предельно используя для этого лингвистические возможности своего разноязычного коллектива. Как дополнительное свидетельство серьезности дружественных намерений человечества всем военным самолетам, патрулировавшим воздушное пространство над космическим гостем, было приказано нести в своих бомбодержателях не более одной атомной бомбы и летать с маленьким белым флагом, вывешенным рядом со знаменем ООН и флагом собственной страны. Вот как встретили наши предки этот ультимативный вызов Истории.
